Автор
В Я к тебе (не) вернусь — читатель оказывается на пороге холодной реальности, где любовь превращается в ужасающую правду. В каждой странице ощущение того, что всё может разрушиться мгновенно, заставляя героиню жить по часам, словно это ее последняя запись перед исчезновением....
— Не видел тоски в твоих глазах? Я верил, что смогу завоевать твое сердце. Неважно, сколько мне бы понадобилось времени, я был готов. Эти три месяца наших отношений были лучшими в моей жизни. Но ты счастлива с ним и это главное, — он делает внушительную паузу, прежде чем бьёт подозрительно недоверчивым вопросом: — Ты ведь счастлива с ним, Эвелин?
Во рту внезапно пересыхает и на кончик языка перекатывается горечь. Кажется, скажи я ""нет"" и это включит для него зелёный свет. Он ждёт ответа. И воздух вдруг пропитывается таким обнадеживающим привкусом озвученного вопроса, что мне хочется утешить его.
Я закрываю глаза и делаю вдох-выдох. Смыкаю руки на заполненной кружке и делаю разворот, встречаясь с глубоким, ожидающим ответа взглядом. Сердце больно сжимается.
— Да, — признаюсь на выдохе, едва ли чувствуя жжение в ладошках.
Делаю быстрый шаг и опускаю перед ним кружку, а затем отступаю.
Себастьян опускает взгляд на предложенный чай, пристально смотрит на него, но словно сквозь. Его лицо по прежнему непроницаемо, только челюсть немного поджимается, а на скулах слегка проступают желваки.
— Спасибо за чай, — немного резче выговаривает он, хотя даже не притронулся к нему. Конечно же, он был только поводом.
Себастьян резко отодвигает стул и подводится, а я быстро спохватываюсь.
— Я принесу твою форму, — сбито говорю и поспешно выхожу из кухни, как будто боясь услышать что-нибудь ещё, что обязательно ударит по моему сердцу глубоким чувством вины.
Когда возвращаюсь, Себастьян уже стоит возле выхода, сунув одну руку в карман брюк. Густые брови слегка нахмуренные, а на лбу проступает задумчивая морщинка.
— Вот, — протягиваю ему пакет с вещами, нарочно избегая взгляда. Несколько раз он оставался ночевать, поэтому было удобней с вещами. Разумеется, спали мы в одной постели, хоть и к большему так и не пришли.
Себастьян принимает вещи и молча отворачивается к двери, дёргает ручку.
— Себастьян, — тут же испуганно зову я.
Он останавливается с замёрзшей на ручке ладонью, успев лишь слегка приоткрыть дверь. Немного медлит, а затем оборачивается. Я вижу, как в его глазах что-то вспыхивает, но так же быстро исчезает.
— Прости меня, — сиплю пересохшими губами, чувствуя где-то внутри подступающее жжение слёз. — Я не хотела причинить тебе боль.
