Автор
В Я к тебе (не) вернусь — читатель оказывается на пороге холодной реальности, где любовь превращается в ужасающую правду. В каждой странице ощущение того, что всё может разрушиться мгновенно, заставляя героиню жить по часам, словно это ее последняя запись перед исчезновением....
Интересно, что ей снится? Порой мне так хочется залезть в ее голову и посмотреть мысли. Узнать, каким она видит меня и что думает.
Эвелин… Моя, моя Эвелин. Чистая и нежная, такая искренняя и любимая. Ты ведь не заслуживаешь этого. Простишь ли ты меня?
Телефон в руке снова вспихывает и коротко вибрирует. По телу проходит разряд тока, и грудь раскалывается от неизбежности. Я машинально смотрю в экран и гашу сообщение. Ставлю телефон на тумбочку и как магнитом вновь притягиваюсь к ней.
Рука так и чешется прикоснуться.
Медленно наклоняюсь к её плечу и ещё медленнее касаюсь губами. Сдержать рваный вздох не получается.
— Прости, любимая, — выдыхаю тихим шепотом ей в кожу, а словно ножом рассекают мою. Тяжело глотаю и закрываю глаза, максимально тихо шепча в ее кожу: — Прости меня. Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты простила.
Втягиваю запах ее кожи и пропадаю. Она, словно нежная роза, так же одуряюще и вкусно пахнет.
"Она все так же спит.
Медленно выдыхаю и тянусь, аккуратно убирая с её щеки упавшую прядь волос. Не сдерживаюсь, провожу пальцем по нежной щеке. Она издает ещё один сонный звук и коротко ерзает, издавая длинный выдох. Я сглатываю и замираю, но спустя секунду ее тело вновь обмякает и расслабляется, вновь погружаясь в глубокое сонное дыхание.
Кадык дёргается сам по себе. Чувство неизбежности давит на глотку, словно острый конец камня.
Я бы все отдал, чтобы остаться здесь, с ней.
Сейчас она откроет глаза и улыбнется, протянет ко мне руки и позволит поцеловать. Затем игриво раздвинет ноги, приглашая, и мы вновь сольемся в одно целое. Я бы любил ее до самого утра. Она бы стонала и просила остановиться, утопая в бессчисленных оргазмах, а я брал ее снова и снова.
Но правда в том, что это невозможно. Я не могу отделаться от клейма, которое сам же поставил, навязав ей слепое доверие.
Погружаюсь в кромешную тишину, даю себе время собрать мысли. Они, словно огнедышащий триголовый змей, заключают в огненный круг и держат в заложниках. Жалят огнем со всех сторон, но не убивают.
Щелчок происходит быстрее, чем кажется. Форма, снаряжение и тяжёлые берцы. На все меньше минуты. Этому быстро учишься.
Возле двери останавливаюсь, рука замирает на ручке. Оглядываюсь последний раз.
