Автор
Я потеряла контроль над собой. Мои чувства переполняют меня, заставляя делать то, что обычно не свойственно. Для меня она – весь мир, все что осталось после отчаяния. Только чтобы увидеть ее улыбку или услышать смех, я готов преодолевать даже ад. Она ставит меня на грань безумия, но мои страсти сильнее....
Аравин ничего не говорил, но смотрел на Стаську озадаченно из-под темных бровей.
Рассмотрел неторопливо, ни на чем особо не задерживаясь. Просто медленно скользил глазами, осматривая с головы до ног. И назад, возвратился к лицу.
Он качнул головой вместо приветствия. И девочка, будто ждавшая этого знака, порывисто преодолела разделявшее их расстояние и обняла его. Искренне улыбаясь, крепким кольцом обвила его шею. Сердце громко стучало, норовя вырваться из вдруг ставшей тесной грудной клетки. Вряд ли тонкая ветровка способна была утаить это волнение.
Она хотела что-то сказать. Выразить свою радость, поздравить с нелегкой победой, рассказать, как волновалась за него, как скучала… Но слова путались в ее голове и, не придумав ничего путного, она просто продолжала прижиматься к застывшему Егору. Не беспокоили даже занывшие из-за долгого стояния на носочках лодыжки.
Аравин не обнял ее в ответ. Его руки так и остались опущенными вдоль туловища. Только кулаки бессознательно сжал. Порыв девочки стал для него полнейшей неожиданностью.
Даже Рита никогда не позволяла себе такой импульсивности. Всегда прижималась осторожно и мягко. Чувствовала, когда вообще не стоит трогать. А вот так вот с размаху, с разбегу весь шквал своих эмоций на него еще никто не вываливал. Никто не обнимал его вот так порывисто и смело. Стася не спрашивала разрешения, не мялась и не жеманничала. Это было неожиданно, как вспышка. Обняла настолько крепко, насколько позволяла девичья сила.
Стася… Тонкая и звонкая. Необычайно хрупкая и податливая. Аравин старался не думать о приятных выпуклостях, которые сейчас доверчиво давят ему на грудь. Неправильно это. И все же мысли скользили в его голове.
Открытость девочки подкупала. Чтобы он там ни говорил Щукину. Аравину нравились ее искренность и естественность.
Хорошо, что он не обнял ее.
Он не хотел ее касаться. Точнее, хотел. Но это было бы в край неразумно.
Зачем усложнять?
Может, она вообще всех так встречает? Гришу звала… Веселая такая была. Какие у нее вообще с Гришкой отношения? Огорчение протестующе колыхнулось в груди, удивляя Егора еще больше.
– Так и будете на улице стоять? – от громкого ворчливого голоса бабы Шуры Стася вздрогнула.
Инстинктивно хотел заслонить ее. Защитить.
