Проснувшись днем, я понял, что это день следующего дня. За окном пылало солнце, а за дверью свежий запах мяса отговаривал меня от еды в саду. Этот городок Пограничья был напоминан каким-то обычным шумом и криками — будни обычной жизни на пороге приключений.
Сразу за свистом послышался треск, и меня засыпало ветками. Со следами свежего подпила."
"— Вот это ты здорово придумала, — уважительно сказал я, подняв глаза и уставившись на голубое небо.
Недолго мне показывали небо и спиленные сучки. Снова свист и стрекоза теперь пикировала вниз, крутясь вокруг собственной оси. Практически бочка из высшего пилотажа. Крылья сложены, шипы, наоборот, выставлены. Я выстрелил из обоих стволов, практически в упор. Попал — не мог не попасть! Но большая часть дробинок лишь срикошетила, разлетевшись во все стороны.
Почти угадал. Стрекоза лихо выгнулась, уходя от столкновения с землёй почти за метр. Пронеслась надо мной, не дотянувшись лапами, но в последний момент всё-таки крутанулась и попыталась на прощание ударить меня хвостом. Я тоже так сделал, успев выхватить биту. Отмахнулся ей, зацепив вставленными зубами по кончику хвоста.
Я тут же подорвался. С самодельным макуауитлем, весь в листьях и перепачканный кровью — вот теперь точно как первобытный охотник, бросился её догонять.
Взлететь в воздух я стрекозавру уже не дал. Включился шакрас, подсветив убойные зоны и добавив своей конкурентной сухопутной ярости.
А когда вернулся, вид у поверженного шипобрюха стал уже совсем каким-то неопасным. Шипы втянулись в тело, зрачки поменяли цвет, и сам он переливался радужным свечением.
Когда сияние развеялось, на спинке осталась неровная перламутровая горошинка, похожая на жемчужину. Таких гладких я ещё не встречал. Зажал её между пальцев и посмотрел на свет — что-то как будто бы проглядывалось внутри.
