Проснувшись днем, я понял, что это день следующего дня. За окном пылало солнце, а за дверью свежий запах мяса отговаривал меня от еды в саду. Этот городок Пограничья был напоминан каким-то обычным шумом и криками — будни обычной жизни на пороге приключений.
Мы прикидывали по карте и общему расстоянию, что у меня будет фора практически в сутки. Это при самом лучшем для каравана Датча раскладе. Если нигде не встрянут, если не попадутся патрулям и если народ в лагере моментально соберётся. Итого, они здесь будут только к вечеру.
Ждём и наблюдаем.
Лагерь, наконец, начал просыпаться. Пленники все больше шевелились, им даже еду начали разносить в вёдрах и стальных тазиках. Не знаю, что там было за хрючево, но такой же тазик отправился и на парковку для животных в клетках.
Учёные в лаборатории закончили с уборкой. Один из очкариков скрылся в главном здании, а женщина мелькнула на втором этаже. Открыла все окна, из которых уже через пару минут потянулись тонкие струйки дыма. Кажись, что-то варить начали.
В дверях появился седой, он шёл, постоянно оборачиваясь назад и что-то кому-то объясняя. В проёме появилась тень… Ещё шаг… И ещё шаг — и джекпот. На балкон вышли оба: мой Феликс Робертович Брок и, судя по видениям Комы, Борей. Худой старикашка с короткими седыми волосами и такой же седой бородой. Ну прямо дедушка Мороз, который недавно откинулся с зоны. Волосы ещё отрасти не успели, и злоба в глазах не выветрилась. И холодный (во всех смыслах) взгляд очень жестокого человека, которым он одарил и пленников, и охрану, и пауков.
"Нормально, вроде как на равных, он смотрел только на доктора. При том что тот на его фоне казался божьим одуванчиком. Но это если не знать его поближе. В руках у Феликса был небольшой стальной дипломат, который он вручил спустившейся женщине. Та приняла его с таким видом, будто он хрустальный, и скрылась в лаборатории. Борей, в свою очередь, подозвал бригадира (уже давно выскочившего из кресла и по стойке смирно семенящего за боссом) и что-то ему сказал.
Тот кивнул и подозвал фрика из приличных, передавая ему эстафету. Закончилась она у клетки с пленниками. В той самой, где сидели близнецы. Сразу три фанатика окружили дверь, пока четвёртый возился с замком. Пленников внутри, как ветром сдуло к дальней стенке, причём они ещё по разным уровням пытались рассортироваться. И если верхние тянули руки и подхватывали тех, кто к ним лез. То из люка на нижний уровень, наоборот, народ выпихивали.
