Проснувшись днем, я понял, что это день следующего дня. За окном пылало солнце, а за дверью свежий запах мяса отговаривал меня от еды в саду. Этот городок Пограничья был напоминан каким-то обычным шумом и криками — будни обычной жизни на пороге приключений.
Меня шатнуло еще раз и в момент, когда внутренний голос завопил: Беги!, земля подо мной разверзлась!
Я попытался отпрыгнуть, но точки опоры уже не было. Прямо подо мной темнела черная дыра, края которой разошлись уже на пару метров. А цепляться за них даже мысли не возникло — там сплошняком шли острые зубы. Я только и успел, что сделать глубокий вдох и зажмурился, будто ныряю на глубину.
Рухнул на что-то ребристое, но вполне мягкое. Будто резиновое и влажное. Руки тут же обожгло, будто я за крапиву схватился. А потом меня словно в вакуумную пленку упаковали.
Черт, меня, похоже, съели! Шакрасу это совсем не понравилось, вот только реакция была странной — он будто обиженно насупился.
— Эй, хорош, давай соберись! — мысленно произнес я, чувствуя, что помимо жгучей кислоты, которая уже щипала лицо с головой и начала просачиваться сквозь одежду, на меня пытались воздействовать еще чем-то. Гасили волю к сопротивлению.
— Держись! Я сейчас его вскрою, — едва различимо, вяло и приглушенно раздался вопль Хобс.
А я напрягся. Интересно, чем она его собралась вскрывать? У нее же только…
— Не-не-не! Стой, я сам!
Промычал я, внутренне встряхиваясь и раздвигая плотный вакуум. Кое-как, но вытащил нож и даже умудрился его раскрыть. И ткнуть резиновую стену…
И тут все вокруг меня долбануло так… Хотя какое там «дол», там четкое такое, жирное «е» перед бануло! Если есть на Аркадии такое понятие, как зашкуровой урон, то, мне кажется, я его сейчас ощутил сполна.
И резко стало жарко! Зато шакрас перестал обижаться — как только вибрации прекратились, по телу прошла волна облегчения, словно я нырнул в бассейн с «Живинкой». И еще стало проще двигаться. Эффект жесткой резины сменился на плотный поролон. Еще и теплый. Так и не открыв глаза, я наткнулся несколько раз на ощупь. Дотянулся до самого горячего, обжигающего ладони участка, и вонзил туда нож.
Выдернул и вонзил снова. Выдернул и вонзил. И так до тех пор, пока не почувствовал, что лезвие провалилось в пустоту. Мы зарычали одновременно с шакрасом, с веянием свежего воздуха открылось второе дыхание. Я еще несколько раз ударил, а потом потянул вниз, разрывая шкуру чертова монстра.
— Сейчас-сейчас! У меня еще выстрел… — донесся новый крик Хобс."
"От которого у шакраса волосы дыбом встали, у меня бы тоже, если бы я не извазюкался в чем-то едком и жгучем.
