Проснувшись днем, я понял, что это день следующего дня. За окном пылало солнце, а за дверью свежий запах мяса отговаривал меня от еды в саду. Этот городок Пограничья был напоминан каким-то обычным шумом и криками — будни обычной жизни на пороге приключений.
В этом районе буквально всё говорило о том, что договориться с ними нельзя.
Странно, Драко всегда был психом, но жадным и расчётливым психом. И просто так никогда ничего не делал. Либо под беспредел попала глубинка, либо здесь тоже был ультиматум, и это последствия отказа.
Я добрался до развилки. Одна дорога уходила на юг — к крупным деревням и дальше до самого Хемстеда, а вторая вела на лесопилку. След грузовика тоже раздваивался, но тот, что вел на лесопилку, выглядел более свежим. Был шанс, что фрики не просто приехали оттуда, а устроили там новый лагерь. Туда и свернул, уже прикидывая, где придётся устраивать ночлег. Если старик не напутал с масштабом на моей карте, то на лесопилке я буду уже в сумерках. Но, скорее, ночью, если бросать мотоцикл и скрытно идти пешком.
Режим, конечно, я с такими рейдами себе испорчу полностью. Но зато шакрас будет при деле. Практически сразу вокруг стало больше деревьев, а потом начался лесной массив. Дорога виляла, не давая по прямой больше ста метров видимости. Но никого не было — ни за мной, ни на встречу. Километра за два до лесопилки, я спешился. Спрятал мотоцикл, взял всё необходимое и дальше пошел пешком, не отходя далеко от дороги.
Метров через триста нашёл на обочине труп одного из сектантов. Фрик сидел на земле, прислонившись спиной к дереву. Голова упала на грудь, краска на коже подсохла и начала трескаться. От чего он умер было непонятно и странно было, что им до сих пор не заинтересовались падальщики. Даже какие-то мелкие (почти обычные, хоть и стрёмные) жуки обходили его стороной. И не то что стервятников, даже мух не было. А он уже попахивал.
Возможно, настолько переборщил уже даже не с геномами, а мутагенами какими-то, что стал токсичным после смерти? Или это воздействие яда местных монстров? Я толкнул тело, отлепив его от дерева и уронив на землю. И сразу же отскочил — губы фиолетово-чёрные. А то, что это неспециальная помада для фриков, тут же наглядно продемонстрировал довольно крупный паук, с трудом протиснувшийся из открытого рта. Ещё и огрызнулся на меня, каким-то образом начав тихонько клекотать.
— Да ну на хер эту вашу природу Аркадии, — прошептал я, отступая и внимательно глядя под ноги.
Вернулся на дорогу и пошёл прямо по ней. Внутренне пытался натаскать шакраса, чтобы чуйка опасности срабатывала не только на тех, кого он считал опасным для себя. Но и на всех остальных, кому по зубам, зубикам и зубчикам было моё мягкое тело.
