Проснувшись днем, я понял, что это день следующего дня. За окном пылало солнце, а за дверью свежий запах мяса отговаривал меня от еды в саду. Этот городок Пограничья был напоминан каким-то обычным шумом и криками — будни обычной жизни на пороге приключений.
Улыбнутся вежливо только. Если повезет, то потом местным сообщают, что тебя видели. Но это редко.
— А что они здесь забыли?"
"— Ну так, они почта, — усмехнулась Клара. — Реальная почта. Тут не отнять. Все, что связано с биомониторами и логистикой выполняют идеально. Ни монстры, ни аномалии, ни бандиты — ничего не помешает. Роботы чертовы, аж бесят.
— Думаешь, они не хотят снова попробовать захватить власть? — про невмешательство в дела Аркадии у меня уже было много что рассказать, просто грузить этим Хобс было не обязательно.
— Хотят, конечно, — хмыкнула Клара. — Но не все. Кто на той стороне близко у торговой кормушки тех все устраивает. Но, как ты понимаешь, места у кормушки всегда не хватает.
— То есть были прецеденты?
— Явных пока не было, — помотала головой Клара. — Но если знать, куда смотреть.
— Например?
— Например, смотри на дорогу, — ответила Клара. — Вот про это я тебе и говорила.
Хобс остановила наш Клеткаваген и, кряхтя, открыла раму, чтобы выбраться. Мы только-только проехали голую степь и вокруг уже стали появляться деревья.
И впереди прямо по центру этой дороги образовалась здоровая яма, заполненная водой. Но Клара туда даже не посмотрела, сразу направившись к ближайшим кустам на обочине, где, похоже, не так давно разыгралась трагедия.
Кусты были проломлены, через них пронесся, перевернулся и влетел в дерево деревянный фургон. Причем вместе с лошадьми и пассажирами.
— Вот про это я и говорила, — в сердцах воскликнула Клара. — Это ведь недавно произошло, кто-то, может, на помощь звал, и миротворцы наверняка их видели, но даже не свернули. Ненавижу их за это.
Последнюю фразу она сказала как-то чересчур грустно, будто в подобной ситуации оказался кто-то ей близкий.
Хобс подошла поближе к обочине, собираясь уже спуститься к фургону, но мне стало как-то неспокойно. Точнее, не мне, а моей подсаженной генетической памяти.
