В комнату хлынул свет, заставляя голову Лунина гудеть как будто она была залита молотком. Одиноко стоящий человек смотрел на него, ждал ответа — но ответить было трудно, словно язык превратился в твердую шерсть. Лунин медленно приподнялся и ощутил, как тяжелые веки наконец-то открылись, освещая палитру бесконечных догадок и неизвестностей перед ним....
По такому поводу она, не жадничая, предоставила возможность всем присутствующим насладиться ее красотой, а также милым розовым бантиком на макушке, Шестаковой разрешила себя погладить, а Летягина даже дружелюбно лизнула в круглую щеку, чем привела его в полнейший восторг.
— Я ведь чего вернулся, — сидящий на корточках перед Рокси Антон Александрович, ухватился рукой за стол и кое-как сумел подняться на ноги, — хотел уточнить вопросик. Вы, Илья, где жить будете, уже решили?
— Так ведь у меня же здесь тетка, в Ясачном, — еще не закончив фразу, Илья понял, что ответ подполковнику не понравился.
— Так дело не пойдет, Илья Олегович. — Летягин осуждающе покачал головой. — Вы должны определиться, в качестве кого к нам приехали. Я понимаю, что из Среднегорска вы выезжали как брат человека, по вашему мнению, несправедливо обвиненного в тяжком преступлении.
Лунин открыл рот, чтобы возразить, но подполковник, вскинув руку, затряс пальцем у него перед глазами.
— Погодите спорить.
Летягин сделал еще один, совсем маленький шажок вперед и почти уперся животом в Лунина.
— Но в этом качестве вам не с руки будет жить в доме матери подозреваемого. Держите ключи, там на бирке написан адрес, найдете. В этой квартире можете оставаться столько, сколько потребуется.
Передав Илье комплект из двух ключей и брелока для домофона, подполковник уже было направился к выходу из кабинета, когда вдруг что-то вспомнил и замер на месте.
— Ирусик, — обернулся он к Шестаковой, — ко мне вчера вечером Княжевичи приходили.
— Опять?
Лунин увидел, что плечи Ирины Владимировны обессиленно поникли. Было ясно, что визит каких-то неизвестных ему Княжевичей к руководителю очень сильно ее расстроил.
— Опять, — передразнил Летягин. — И я их, в какой-то степени, понимаю, хотя, конечно, они у меня сами уже во где. — Он несильно похлопал себя по макушке.
