В потемневших под окном квартирах мерцали тусклые лампочки, а мимо шел дым от запертого подъезда. Я, ошарашенная и непостижно напуганная, ползла вдоль парапета на уровне 15-го этажа, приговаривая хруст снега под сапогами – не хрустеть же. Здесь пылал огонь и мрак, а я была лишь его носильщиком по высоте....
Хотелось бы надеяться, что в целительской есть хотя бы разделение на женскую и мужскую комнаты.
– Да потому что один северянин, другой южанин.
Брас посмотрел на меня так, словно я только что выбрала самый экзотичный способ для самоубийства. Вторя моим мыслям, Дэн как бы невзначай заметил:
– Ники, учти, если тебя решат прикончить твои же одногруппники, не факт, что я успею им помешать…
– Не переживай, – я отмахнулась, – это у меня стратегия такая: чтобы они психовали-психовали, а потом их ка-а-ак разорвет от злости.
– Так это месть? – правильно понял мою издевку Брас.
– Конечно! – не стала отпираться.
– И чем я тебе успел так досадить?
– Сказал на дуэли, что я не противник, – припомнила я его слова про обузу.
Я удостоилась еще одного мрачного взгляда от северянина, а потом он неожиданно произнес:
– Похоже, я был не прав. Ты никакая не обуза. Извини. – И только я хотела принять позу благородной, прощающей олуха дамы, как этот недокусанный добавил: – Ты никакая не обуза, ты та еще зараза. И язва.
– Чем и горжусь! – не растерялась я.
А Брас неожиданно повернул торчавшую из окна голову в сторону Дэна и произнес всего два слова:
– Сочувствую, приятель!
И по этому одному «приятель» стало понятно: Дэн успел за эти несколько чесов если не сдружиться с парнями, то наладить отношения. И сдается, сейчас Стилл знал моих сокурсников лучше, чем я. Вот жук! Неужели и поединок затеял для этого?..
– Ники, знаешь, я ценю то, что ты решила меня навестить, правда, – произнес страж, – но, если хочешь поговорить, лучше давай я тебе позвоню?
Я недоумевающе посмотрела на стража.
– Зачем?
– Затем, что наш разговор сейчас с интересом слушает весь лазарет.
Я повернула голову направо, потом налево и убедилась, что почти изо всех окон второго и части первого этажа торчат головы. И еще развешенные уши. И все болезные адепты и адептки, которые ходячие, с интересом наблюдают за бесплатным представлением. А вполне возможно, что и пересказывают лежачим подробности, щедро все приукрашая.
Зато порадовало то, что разделение в целительской все же было: второй этаж оказался мужским, судя по головам, а первый – исключительно женским.
– По магофону тебе было бы врать легче, – нашла я объяснение своей промашке. – А так смотрю на тебя и думаю, что ты вполне здоров…
– Только обезмагичен, – возразил Дэн. – На время лечения дар блокируют, чтобы он не мешал действию целительских чар.
– Лучше скажи, чтобы вы не надавали друг другу магических тумаков, – поддела я.
