Вот читаю эти строки глубокого психолога, видевшего в нас суть человеческой души. Но мне эта любовь ко мне так и не пришла. Махать шашкой? Идти на трупы? Поднимать подол? Эти пути кажутся нереальными и надуманными. Теперь я понимаю, как важно найти правильный путь к сердцу своей единственной....
Я на всякий случай приготовила письмо и отдала его Ириске.
– Ириска, ты это письмо спрячь, не читай. Потом вскроешь ежели чего.
– Маруся, не темни, что это.
– Обещай, что откроешь, если я умру. Обещаешь?
Ириска конечно же заревела, ну и я вместе с ней. Но твердо пообещала, что все исполнит.
Сегодня я планировала приготовить кроватку. Тут неожиданно меня пронзила боль. Низ потянуло. Все началось. Меня предупреждали, что с двойней такое может случиться запросто. Вроде бы обошлось. Ложные схватки. Я утерла лоб и села на диван.
– Привет, моя толстушка! Как поживаешь? Я тебе тут продуктов привезла. Я спешу, очень-очень. Ты забыла, что беру отпуск на твои роды и отрабатываю трудодни. Все я побежала. Чмоки.
Ириска умчалась. Я улыбнулась. Какая все-таки у меня подруга. Я стала разбирать сумки. Тут я опять услышала звук подъезжающей машины.
– Ириска, ты чего-то забыла? – спросила я, открывая дверь.
На пороге стоял Марат с букетом ромашек. Я попятилась назад.
"– Маруся, сколько можно просить тебя, не убегай от меня, – прошептал он.
Он опустил взгляд и глаза его удивленно расширились. Я была как баржа, нет, как слониха. Это я и так прекрасно знала. Я вздернула подбородок и пошла в комнату. Уселась на диван, под спину привычным жестом затолкала подушки, ноги положила на маленькую скамеечку. Дети разбушевались, и если приглядеться, то было видно, как мой живот ходил волной. При особо болезненных толчках, я морщилась и стонала.
– Тебе плохо? – обеспокоенно спросил Марат.
– Дети толкаются.
Марат сглотнул, подошел ко мне и присел на корточки.
– Можно? – протянув руку к моему животу.
Я кивнула. Марат осторожно положил руку на мой живот, и кто-то из малышей пнул пяткой. От неожиданности он одернул руку. Я рассмеялась. Марат улыбнулся такой мальчишеской улыбкой, что у меня защемило сердце и засвербело в носу. Я оголила живот, и Марат увидел мой вздувшийся пупок. Его ноздри затрепетали от едва сдерживаемых чувств.
– Чай будешь? – спросила я.
– Я бы покушал, если можно. Не ел несколько дней.
Я удивленно на него посмотрела, но ничего не сказала.
– Надо сходить за водой, на колодец.
Я показала ему, где ведра, и объяснила, как найти. Марат ушел, я выдохнула. Как он меня нашел? Ириска? Не верю.
