В романовском лунном свете, девушка с нежными светлыми волосами и выразительными голубыми глазами скрывает слезы. Её умоляющий вздох будит чарующую магию, в воздухе повисает тонкий аромат розового ландыша, и кажется, что сама ночь прислушивается к её грусти.
Вечерами возвращался в недорогую гостиницу, требовал ужин, и потом долго лежал без сна, сжимая в руке медальон.
На пятый день он решился.
— Я должен лично убедиться, что она никогда не поднимется с одра, — бормотал он, лихорадочно натягивая сапоги. — Я должен точно знать, что она никогда больше не появится на моем пути…,
Пробраться в сад возле дома было несложно. С его-то умениями попадать в спальни любовниц! Окно, которое светилось почти до самого утра, он заметил еще раньше, твердо решив, что это и есть спальня бывшей невесты.
Он и сам не знал, что станет делать, попав в спальню. Удушить подушкой ненавистную девчонку? Заколоть кинжалом? Или просто полюбоваться на медленную агонию и уйти удовлетворенным?
Он ничего не успел. Даже взглянуть на бывшую невесту. Вальен-таль вылетел из портала, не дав ему даже парой слов перекинуться с той, которая за закрытым пологом пыталась сползти с пышной перины, матерясь(?!) при этом, как старый конюх.
Джай, сидя в мокрой от росы траве, обеими руками подвигал челюсть, сплюнул кровь из разбитой губы и поднялся. Постоял, слегка покачиваясь — Вальен-таль вложил в удар достаточно сил, чтобы и зубы не выбить, и мозги встряхнуть.
— Главное — не связываться с бабами, — сказал он сам себе, засовывая выпавший медальон обратно за воротник рубашки. Переждал легкое головокружение, и побрел в гостиницу. Купив по пути у мальчишки — разносчика газету.
— 10-— Давай думать, как взрослые люди, — заявила я, усевшись в широкое кресло с ногами.
— В остатке у нас твой проснувшийся дар огня, — вздохнул Вальен-таль, с нежностью глядя на меня. За два дня, минувших со дня эпического явления бывшего жениха, я слегка порозовела, перестав напоминать свежего зомби. Правда, когда-то роскошные волосы были тусклыми и невзрачными, утратив блеск и упругость. Да и в глазах, прежде небесно-голубых, сейчас явственно проблескивала легкая зелень. И это было странно.
