Молодой лорд и юная леди, поссорившись, дают друг другу обет никогда не связывать свои судьбы браком. Но судьба готовит им неожиданный поворот. Вместо скучной жизни светской дамы героиня выбирает учебу в Академии Королевских, где их пути пересекаются вновь. Смогут ли они преодолеть гордость...
— Вальен-таль показал мне картинку, — прищелкнул он пальцами, проецируя оную на стену за ректорским креслом. Мальчишка с короткими рыжими волосами, закрыв глаза, держит в ладони крохотную голубую искорку. Искорка постепенно растет, вытягивается, и вот уже на ладонях извивается в танце голубая змейка с озорными черными глазками. А потом неторопливо перетекает на запястье тонкой руки, обвивает его, прикусив собственный хвост.
— Не может быть! — с восторженной упертостью заявил Вайзер-таль. — Это иллюзия.
Шанти-таль хмыкнул"
"— Скажи это той сотне мальчишек, что сидели на поточной лекции у Вальен-таля. И повтори нашему умному до безобразия капитану. У него на плече свеженький ожог. Как раз в виде этой самой змейки. И я подозреваю, что там он и останется.
— Залечишь! — выгнул бровь Вайзер-таль. Лекарь помотал головой.
— Такое не лечится, — убежденно сказал он. -
— 22-Джай-таль плавал в сером тумане, не в силах перебороть откат от собственного заклинания. Он не был без сознания, скорее — на той тонкой грани, что отделяет живое от неживого. И даже там ему мерещились огромные голубые глаза в окружении черных ресниц. Почему-то они то и дело меняли цвет. To спорили голубизной с высоким весенним небом, то вдруг становились густосиними, то в голубизне вдруг отчетливо проступала зелень, и тогда сквозь серую пелену проступал ореол рыжих кудрей. А вслед за кудрями растягивались в ехидной ухмылке розовые губы, и тогда Джай-таль скрючивался в пароксизме боли. Неосознанно тянулся рукой к шее, на которой все так же болтался золотой медальон с портретом ненавистной девчонки. И странное дело: прикосновение каким-то непонятным образом облегчало состояние. Словно бы горячечного лба касалась ладонь матери, которую он никогда не знал. Боль неизменно отступала, и Джай-таль вытягивался на кровати, вновь уплывая в серый туман.
— С ним нужно что-то делать, — задумчиво пробормотал Шанти-таль, теребя подбородок. Он уже третий день пытался пробиться сквозь беспамятство мальчишки, достучаться до рассудка. Ничего не получалось: наталкивался на образ Ангела. И странное дело: Ангел стоял там с обнаженным и пылающим мечом.
— Может, позвать его? — осторожно спросил уже переставший хромать капитан. Ему дали выспаться, залечили больное колено, и накормили — правда, еда в лечебнице не отличалась изысканным вкусом, но была сытной и питательной.
Лорд Шанти-таль хмыкнул.
— Позвать-то можно. Осталось узнать — кого именно звать.
