Внутри уютной темной пещеры, мягкое тепло нежно обнимает вас, а снаружи мир выглядит будничным и далеким. Губы сами приходят к источнику сладости, и язык нежно исследует ротик, скрытый за гладкой щечкой. Но здесь есть тайны — жалобные стоны и неожиданные открытия.
Через полчаса мы вновь выглядели на миллион: Ситтариэ поправила мне прическу и украшения, принесла флягу с еще теплым чаем, расправила складки белого плаща и даже смазала губы каким-то сладковатым маслом, чтобы блестели. Вран тоже освежился, сменил дорожную шляпу на роскошное произведение с пышным пером и крупным блестящим украшением, то ли аграф, то ли эгрет такой интересный. Вновь усевшись в двуколку, мы покатили к замку.
Замок впечатлял. Возвышающаяся на холме серая громада совсем не походила на неопрятную груду камней, которые я видела на картинках.
- Молодые вас не знают, Ваша Светлость, а старым сказали, что ожидается приезд обманщика, всюду выдающего себя за герцога эт Вериса, чтобы пользоваться кредитом.
- Герцогиня, - громко сказал Вран, - эти болваны конечно уже заслужили хорошую порку, но я буду милостивым, не стоит ломать двери дома, в котором провел детство.
И герцог кивнул, подавая сигнал к тихому воздействию. Потянувшись желто-зелеными полосами раскаяния к опешившим стражникам, я добилась того, что они, утирая сопли и слезы, открыли нам ворота и на коленях просили прощения, ведь их намеренно ввели в заблуждение.
Наш отряд въехал через узкий извилистый проход, перекрываемый еще несколькими решетками, и, наконец, очутился в хозяйственном дворе замка. Отовсюду выглядывали любопытные, герцог спрыгнул с двуколки и осторожно помог спуститься мне, гвардеец бережно поставил рядом притомившуюся Ситтариэ.
