Жизнь обычного человека перевернулась в мгновение удара: смерть накрыла все его стремления — учеба, карьера и деньги. Теперь он осознает безнадёжность ситуации, когда уже не осталось места для жалости или уступок боли. Внезапно прозвучавший шорох заставляет медленно повернуться в сторону — и вот он, пугающий гул, который никуда не исчезает....
— В подвале, живой, — аккуратно ставит чашку на блюдце и складывает пухлые ручонки на животе.
— Отдай мне Серого! — опускаю кулаки на столешницу."
"— Выпутывайся сам! Думаешь, я не знаю, кто такой твой майор? У тебя не будет военноначальника. Знаешь, я даже более, чем уверен, что Рита уже ведет внутреннюю партизанскую войну и от нее толку будет больше, — ухмыляется.
54
Через неделю, в моей комнате, был целый склад конфет и подарков от Рашида. Большой холодильный шкаф, цвета металлик, доверху набит мороженым.
Бабы гаремные решили, что конфликтовать со мной — себе дороже. От меня была реальная польза.
С каждым днем становилось сложнее. Запретный плод стал для шейха наваждением.
Я думал, сердце позабылоСпособность легкую страдать, Я говорил: тому, что было, Уж не бывать! уж не бывать! Прошли восторги, и печали, И легковерные мечты…Но вот опять затрепеталиПред мощной властью красоты.
— Читает мне стихи Пушкина, сверкая глазами.
Тяну улыбку, скулы уже болят. У него, что дел больше нет? Рашидик в отпуске? Честно говоря, устала уже от его настойчивого внимания.
Бороду он тогда сбрил и пришел за своей ""наградой"". Чмокнула в щеку. Это все?! — в карих глазах страдания вселенские. Был обещан поцелуй — получите, распишитесь…
— Что мне сделать, чтобы ты полюбила меня? — опять донимает.
— Может съездим куда-нибудь? Устала я сидеть взаперти, — пробую почву.
— Мои женщины не покидают стен дворца, — хмурится.
— Ну, покатаемся на верблюдах или лошадках, недалеко…, - стелю мягко. — Хочу посмотреть, какой ты наездник.
Красоваться — наше все! Встрепенулся, голубь. Перышки распустил. Вечером, как спадет жара, было велено запрягать арабских скакунов.
Мать моя, женщина! Это были просто невероятные создания! Мне вывели лошадку, которая отливала молочным перлапутром, с кудрявой гривой волос. Дали яблоко, чтобы я угостила прелестницу. Чудо звали Стелла — утренняя заря.
