Автор
Как трудно расставить все по своим местам — любовь и обиды, комплексы и вины. Здесь каждое слово может стать крахом взаимопонимания, а каждый шаг может превратиться в гвоздь в сердце любимого человека. И как потом жаль все то, что должно было быть светлым и радостным — когда кажется, любовь — это только враг....
В санатории сложнее к ней подойти, это не квартира!
Квартира… Она только дверь открыла! Такая злая, такая разъярённая, словно тигрица и такая домашняя, без макияжа, в коротюсеньком халатике-распашонке и шёлковой сорочке! Как я только устоял? Как в одном прыжке на неё не напал?
- Поговорим? - у меня даже получилось выговорить членораздельно!
- Иди к чёрту! – кто бы сомневался! Только я не за этим сюда пришёл, я иду к тебе!
Я же еле сдерживался на каждом шагу! Инна расстреливала меня всем подряд: тапками, ключами, какими-то фигурками с комода, кстати, довольно тяжёлыми, а я не чувствовал ничего, плевалась в меня обидными словами, а я не слышал! Передо мной была только она!"
"Королева действовала магически: отступала, ненавидела, убивала и притягивала так, что даже если бы у неё был в руках автомат, я бы не остановился! Зато, пока мы обменивались любезностями, я даже не помню, что тогда ей наговорил, расстояние между нами сокращалось!
Когда она растрёпанным воробьём забилась в угол, во мне что-то заныло, заболело, заплакало! Захотелось её обнять и согреть, и успокоить, и она, кажется, меня приняла, затихла, убрала упрямые ладони, а её тихое,
- Нет, нет, нет… - почему-то воспринималось моим мозгом, как, - да, да, да!
А иначе и быть не могло! Я бы всё равно, не смог сдержаться! Сдох бы, но не смог!
Не понимаю, каким образом королеве всегда удаётся вытащить из меня зверя? Я живу и не знаю ничего о нём до тех пор, пока Инна не появляется на горизонте, и ей не приходит в голову своими выкрутасами выманить его из берлоги! И тогда мне его не удержать!
Я зажал её в углу и больше не смог бы вытерпеть ни секунды! Мне жизненно-необходимо было прижаться к её упрямым, злым, неимоверно соблазнительным губам! Мне нужен был их вкус, сладость, дыхание, шёпот! Я бы уплыл уже только от этого, но зверю мало, ему надо наконец-то самоутвердиться, доказывая власть над своей жертвой, восстанавливая попранное достоинство самца, поэтому язык отправился путём насилия, прорываясь глубже!
Это только мой рот, только мои губы! Никому не отдам! Это тебе за Макса, за Василька, за Красавчика, за Дениску, за всех тех, кто тебя пробовал! Никому больше не позволено! Это моя женщина! Отныне и навсегда!
В подкрепление власти над её телом, стаскиваю халатик с сорочкой одним рывком! Она совсем голая, не считая невесомых кружевных трусиков, беззащитная, слабая, манкая! У меня уже всё свело в штанах, уши глохнут от пульсации! Я пульсирую весь, снизу доверху! Я вот-вот её сожру!
Но подспу
