Автор
Как трудно расставить все по своим местам — любовь и обиды, комплексы и вины. Здесь каждое слово может стать крахом взаимопонимания, а каждый шаг может превратиться в гвоздь в сердце любимого человека. И как потом жаль все то, что должно было быть светлым и радостным — когда кажется, любовь — это только враг....
"
"Тошно так, что хоть в самом деле в петлю лезь! Мало того, что на банкете унизилась, как дура, песню ему эту, говорящую саму за себя, спела, разревелась, как пятнадцатилетняя истеричка от избытка гормонов, и сбежала, так ещё и дверь открыла, впустила, позволила творить над собой такое!.. И рассиропилась, простила!
Ещё на что-то надеюсь, время тяну, прибираю разруху, которую из-за него устроила! Все статуэтки переколотила. Ключ куда-то третий завалился, поискала под обувницей, не видать, наверное, за шкаф улетел, ну уж это не по силам сдвинуть, потом как-нибудь достану.
Даже Максу звоню за границу, хотя, если бы знала, что они укатили на медовый месяц, не потревожила. Но Макся – парень чуткий, понятливый, без лишних вопросов его телефон продиктовал. Ясное дело, что Стрельцов оказывается недоступен, смылся по крысиному, так чего ждать ещё? Прячется!
М-да, очень интересно, почему Максим ничего не спросил? Дал номер и не удивился… Знал, что вчера Игорь ко мне поехал? Может ещё и благословил? А вдруг у них со Стрельцовым уговор? Поспорили, сдамся я ещё раз или нет?!
Тогда так же было! Макся мои координаты слил, а тот козлина времени не пожалел, денег! Поехал, всё доказал себе и окружающим и адью! Потом лучший друг ко мне на дом пришёл, убедился, что я в трауре по уроду, и сумку забрал! Вот, дура! Надо было на вокзале бросить этот чёртов баул, а я ещё пёрла на себе до такси!
Разве я похожа на подопытное животное? Они что, проверяют, насколько меня хватит? Максе не обломилось, и они с лучшим другом решили месть устроить.
Почему он решил, что со мной так можно? Почему он так себя ведёт? Ведь я же живая, у меня душа есть, она болит! Разве можно так глумиться, издеваться над человеком? Пользоваться его доверием, любовью, а когда он открылся, остался беззащитным, голым абсолютно, во всех смыслах, начинать топтать его душу, смеяться, издеваться!
У него что, совсем нет сердца? И кровь, как у жабы холодная? Как меня угораздило запасть на такую мразь? Почему понесло в то лето в злополучный лагерь? Он ведь мне сломал всю жизнь! Как я ненавижу этого урода! Почему он не сдох тогда от пневмонии?
Господи, как же тошно!
Осознав, в каком глубоком дерьме увязла по горло, решаю выбираться.
"Во-первых, отправляю Стрельцова в чёрный список абонентов. Понимаю, что не позвонит никогда, но зато так и я дёргаться не буду.
