Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
Я же, покосившись в их сторону, обогнула препятствие и продолжила «забег».
Еще несколько стеклянных дверей, за которыми были расположены огромных размеров кабинеты, в которых трудились менеджеры, логисты и маркетологи, остались сзади.
А я оказалась перед дверью, за которой находится та, которая превратила мою жизнь в ад. Злость вспыхивает во мне незамедлительно, стоит только вспомнить, с какой ненавистью на меня смотрел муж. И я, отбросив все сомнения, толкаю дверь и вхожу в кабинет.
За высокой стойкой стола мне не удается кого-то рассмотреть.
– Минуточку, – вдруг раздается голос, от которого меня прошибает пот.
Мне кажется, я ослышалась. Я двигаюсь в этот момент быстрее, чем думаю. В несколько широких шагов преодолеваю расстояние до стола. Уперевшись ладонями в стойку, выглядываю из-за нее.
Нет! Нет! Нет! И еще раз нет! Этого не может быть!
– Анфиса? – хрипло, со свистом, срывается с губ имя любовницы мужа.
Девушка, вздрогнув, словно от громкого звука, медленно поднимает на меня огромного размера глаза.
– Да?! – отвечает, а у самой в глазах страх плещется."
"Она словно в замедленной съемке, встает из-за стола и делает шаг назад. Встает за кресло. Но это уже бесполезно. Теперь-то ошибиться я точно не могла, передо мной в свой полный рост стояла та, которую я презираю так, что словами не передать. Это можно только увидеть, если заглянуть внутрь меня, именно там, плавясь от ненависти, горит душа, разъедая ядовитым угаром сердце.
Делаю шаг в ее сторону. Меня штормит. Знобит. Трясет.
– Ксения. Подождите. Постойте. Послушайте меня! – отступая, вскрикивает дрянь, выставляя перед собой руки.
– Я тебя уничтожу так же, как ты меня, стерва, – рычу, выплевывая каждое слово, пропитанное ненавистью.
– Боже! Боже! – ошарашенно оглядывается по сторонам девушка, отыскивая хоть какую-то возможность остановить меня. Но уже поздно. – Ксения! Подожди! Не делай глупостей, о которых ты потом будешь жалеть…
Кровь с лица Анфисы сходит, в отчаяние она теряет самообладание и начинает плакать:
– Ты гадина.
Чисто инстинктивно кладу ладонь на живот.
– Боже! Я… Я не знала… Я ничего не знала. Я не хотела. Меня заставили… Ксения. Да остановись уже! – кричит в отчаянии.
Секретарше больше некуда идти. Она упирается спиной в стену. Подхожу к ней вплотную и мне в нос ударяет ее едкий запах цитрусов вперемешку со страхом.
