Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
По крайней мере, сейчас, когда мне во всем еще предстоит разобраться…"
"– Мам, я что-то перехотела обедать. Аппетит пропал, – зло смяв белый лист пальцами, сую его в карман халата. – Вы кушайте, а я отлучусь позвонить.
– Ксюша, что за спешка? Посиди с нами немного, – мать красноречиво глазами показывает в сторону Киры. – Ксения, в твоем положении не нужно пренебрегать здоровьем. Отдохни сегодня. Успокойся. Выспись. Нужно действовать на трезвую голову. С остывшими эмоциями и контролируемыми чувствами.
Мне хватило минуты, чтобы остыть.
– Действительно. Давайте отвлечемся и покушаем, а потом можно посмотреть что-нибудь по телевизору.
– Выбираю я, – встрепенулась Кира. – Будем смотреть мультик про Русалочку.
Мы уселись за стол.
– Я не против, – улыбнулась ей в ответ.
– Так уж и быть, в этот раз уступлю, но следующий мультфильм выбираю я, – в шуточной форме заявила мама.
Внезапно нашу болтовню перебил звонок моего телефона.
– Не отвечай, Ксения. Пусть звонит, – настойчиво комментирует мать.
– А вдруг это папа? – вскакивает из-за стола дочка и мчится на звук, и не успела я как-то среагировать, как Кира, радостно вскрикнув, отвечает на вызов. – Папа! Папочка! Я знала, что это ты. Ты за нами приехал?
Глава 5
Резко поднимаюсь, и стул, не устояв под моим напором, перевернувшись, с грохотом рухнул на пол.
– Кира, дай мне трубку! – мой голос звучит слишком возбужденно, от того чересчур громко и строго.
Дочка, не поняв в чем дело, хлопает ресницами. Задрожала и, подбежав, сунула мне телефонную трубку в руки.
– Мама, там папа, – хныкающим голосом произносит. – Я хочу к нему.
– Кирочка, – понимаю свою ошибку, и притягиваю дочку за плечи, целую в макушку. – Прости… что накричала…
Кира обнимает меня ручками. Облегченно выдыхаю.
Прижимаю к уху трубку.
– Игнат?! – стараясь сдержать рвущееся наружу волнение, отвечаю как можно ровнее.
– Зачем ты кричишь на Киру? – сухо, без эмоций.
– С чего вдруг интересуешься? – срывается с губ язвительное.
– Потому что она… – вдруг в его тоне скользит вырвавшаяся из-под контроля злоба, – она… ребенок и не может защитить себя.
– Защитить? – срывающимся от волнения голосом переспрашиваю, саму же начинает бить крупная дрожь.
– Мама, ты замерзла? – дочка обнимает меня крепче.
– Да. Именно так.
