Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
– Ха-ха-ха, смеюсь в голос, – иронизирует Игнат. – Я тебе уже сказал, что в моем доме твоей ноги больше не будет. Ты циничная стерва, сыграла на моих чувствах. Я тебе этого никогда не прощу.
По тому, как меняется тон речи мужа прихожу к выводу о том, что он изрядно пьян.
– Игнат, сколько ты выпил? – следом задаю конкретный вопрос, без всяких прелюдий.
– А тебе-то что? – ухмыляется.
– С тобой моя дочь. И я переживаю за ее безопасность. Ты за рулем! У тебя вообще мозги поплыли?
– Не ори, – рявкает. – Я на такси – это раз, а второе – возвращайся в гостиницу.
– Ты больной придурок, Игнат, – срываюсь на крик.
– Ой, все. Хватит строить из себя бедную овцу. Не верю. На сегодня хватит концертов. За Киру не беспокойся, она в заботливых, приличных руках. Не то, что у ее матери.
И отключается. Шокированная, я не в состоянии трезво соображать, начинаю хаотично прокручивать в голове разные варианты, кто и как может мне помочь.
Кирочка. Доченька моя.
Глотая горькие слезы, набираю номер свекрови. Проходит лишь один гудок, и я, передумав, сбрасываю, тут же набираю Григорию Владимировичу. Свекор трубку берет не сразу:
– Алло, – сухо, по-военному отвечает.
– Григорий Владимирович, – всхлипывая, обращаюсь к мужчине. – Игнат… Он у меня Киру забрал. Он пьян, Григорий Владимирович. Помогите мне.
– Гриша, ты с кем разговариваешь?! – слышу отдаленный голос свекрови.
– Лиля, выйди. Мне по работе звонят, – скупо отвечает свекрови мужчина, я же сохраняю полное молчание, даже не дышу.
– Хорошо. А то мне Ксения звонила и сбросила. Что-то у нее там неладное творится. Как бы что не замыслила…
– Лиля?!
– Ухожу. Ухожу…
Глухой звук закрывшейся двери, как разряд тока в легкие. Делаю вдох.
– Ксения, – первым начинает говорить свекор. – Я с тобой сейчас разговариваю лишь потому, что за столько времени ты стала для меня, как родная дочь, но то, как ты поступила с нами… Я не смогу после этого к тебе так же относится…
– Григорий Владимирович…
– Не перебивай, – осаживает меня грубо, но я не обижаюсь, привыкла к его такой манере общения.
