Теплая полутьма комнаты переливалась мерцающими бликами от фонаря, который он разбил на себе во сне. Голова заставила повернуться в его сторону — и взгляд поймал неожиданное явление: мужчина в ночной рубашке стоял в дверях комнаты, почти полностью обнаженный.
– Ну, уж нет. Пусть все соседи знают, какой он ловелас! Выставил жену с ребенком на улицу без копейки! Бессовестное животное!
– Если вы сейчас не уйдете с принадлежащей мне территории, я вызову охрану… Считаю до трех. Раз…
– Что? Ты нам еще и угрожать вздумал?!
– Два…
– Ты не посмеешь этого сделать! – возмущается мать.
– Мама! Я тебя умоляю, сядь в машину. Мама!
– Три…
– Чертов козел! – не удерживается мать от очередного ругательства, когда видит, как муж достает телефон. – Ничего-ничего, – приговаривает мама, забираясь в автомобиль, – он еще в ногах у тебя будет валяться и просить прощения за свой поступок.
– Мама, хватит. Не пугай Киру. Я тебя прошу, – уговариваю мать, выезжая с приусадебной территории.
Глубоко вдыхая через нос, мать медленно выдыхает. Еще раз и еще. До тех пор, пока окончательно не успокаивается.
– Ксения, я требую ответа, – поворачивается ко мне мама, спустя некоторое время.
Я же, сосредоточившись на дороге, молчу.
– Ксения! Я обязана знать, что произошло? Что случилось? – продолжает требовать ответа мама.
В это время мы подъезжаем к шлагбауму. Он закрыт. Уже в этот момент я почувствовала что-то неладное, так как шлагбаум на въезде в наш поселок очень редко опущен. Но не проходит и минуты, когда к нам выходит охранник. Сердце предательски екает в груди, давление подскакивает, отдаваясь пульсацией в висках.
– Здравствуйте, Ксения Михайловна?! – то ли спрашивает, то ли утверждает охранник не понять, и я просто киваю в ответ. – Игнат Григорьевич звонил, сказал, чтобы вы пропуск у меня оставили.
– Что? Еще раз повторите?! Мне кажется, я вас неправильно поняла!
У меня на голове волосы дыбом встали. Кажется, что от пережитого, у меня начались слуховые галлюцинации.
– Пропуск вам нужно мне отдать. Так сказал Игнат Григорьевич.
– Передайте своему Игнату Григорьевичу, чтобы шел он лесом!
Первой пришла в себя мама и тут же ощетинилась, защищаясь так, как может.
– Извините, но это вы с Игнатом Георгиевичем выясняйте отношения.
Сигнал, раздавшийся сзади, вынуждает нас перейти от препирательств к действию. Достаю пластиковую карту, протягиваю охраннику.
– Спасибо. Счастливого пути, – натягивая официальную улыбку, выдает мужчина дежурную фразу."
"Нажимаю педаль газа. Трогаюсь с места, но теряюсь, не зная, куда ехать. Торможу у обочины и, вцепившись в руль ледяными пальцами, устремляю взгляд вперед. Ничего не вижу. Ничего не слышу.
