Я же, услышав одно только название пирожного, смутилась и покраснела.
— А может быть, десерт из жареных орехов с сахаром и фруктами? Или парфе из замороженных сливок с ванилью? Или мильфёй с клубникой — в нём целых тысяча слоёв тончайшего теста! Птифуры с десятком разных начинок! А вот нежнейшее бланманже! И крохотные канеле с карамельной корочкой! Или вишневое мороженое с теплым шоколадным соусом?
От одних только описаний я сглотнула слюну. А в глазах Андрэ появилось что-то похожее на панику — он явно хотел попробовать всё, но понимал, что не сможет этого сделать.
— Подайте нам парфе, три кусочка разных тортов на ваше усмотрение и, разумеется, мороженое, — сказал Этьен, догадавшись, что мы с сыном так и не сможем сделать выбор. — А всё остальное, что вы перечислили, упакуйте нам с собой.
— Будет сделано в самом лучшем виде, сеньор! — просияла мадам Донелли.
Мы сели за столик на выходившей на набережную террасе. Я чувствовала себя неловко и потому предпочитала молчать. А еще я ужасно боялась, что Этьен спросит что-то у Андрэ о его отце. И я впервые радовалась тому, что у сына еще не проснулась магия — а иначе, кто знает, вдруг Этьен сумел бы ее почувствовать.
Но мужчины беседовали на совершенно нейтральные темы — о кораблях и заморских странах, — и мое беспокойство отступило.
Я заметила во взгляде его величества, когда он смотрел на Андрэ, затаенную тоску — должно быть, в обществе маленького мальчика он особенно сожалел об отсутствии своих детей.
Я на мгновение представила себе, что было бы, если бы семь лет назад не случилось того письма о разводе и моего бегства. Наверно, мы бы часто вот так, втроем, гуляли по улицам Лимы, наслаждаясь свежим морским воздухом и посиделками в таких вот милых кафе. И выходили бы в море под парусом, чтобы полюбоваться закатом и дельфинами.
Я сглотнула подступивший к горлу комок и отругала себя за подобные мысли. Какой смысл теперь сожалеть о том, что уже недостижимо? И внимательность Этьена к моему сыну можно было трактовать совсем по-другому — всего лишь как способ войти в доверие к женщине, которая ему понравилась.
От одного этого предположения я сразу замкнулась в себе. Почти все десерты были съедены, и нам надлежало вернуться домой.
— Благодарю вас, ваше величество, за то, что уделили нам так много времени, — я постаралась, чтобы мой голос звучал и не слишком тепло, и не слишком холодно. — Но, право же, не стоило так баловать Андрэ.
Сын посмотрел на меня с укоризной, но я проигнорировала этот взгляд.
— О, это мне стоит благодарить вас, ваша светлость! — ответил Этьен. — Я давно уже не чувствовал себя таким счастливым. Если позволите, я отвезу вас домой.
Но я покачала головой:
— Не нужно, ваше величество. Наш экипаж ехал следом за нами.