Но в глубине души король всегда знал о моей преданности! И теперь, не сомневайтесь, он снова сделает меня главой Совета магов!
Пока я не выловила ничего полезного из потока его слов, и потому решила направить его мысли в нужное мне русло.
— Кто же осмелился оболгать вас, ваша светлость? И в чём они обвинили вас?
Он сделал мне знак сесть на скамеечку рядом с ним и заговорил чуть тише:"
"— О, сударыня, ради своей страны мне иногда приходилось идти и на обман, и на предательство. Да-да, я мог предать кого угодно, но только не короля и не свою страну. Мне вменили в вину то, за что должно были бы наградить — я стремился сделать Линарию сильнее. А союз с Нурландией сделал бы ее сильней!
Я уже догадалась, о чём он говорил, но всё-таки уточнила:
— Вы были сторонником брака короля с нурландской принцессой?
Он часто закивал:
— Это был бы идеальный политический союз. Я изначально хотел, чтобы он состоялся — еще тогда, когда наш король вовсе не был женат. И когда его величество вознамерился жениться на безродной девице, я пытался его отговорить.
Он назвал меня безродной девицей, но я пропустила это мимо ушей. Мне нужно было узнать у него хоть какое-то имя — имя кого-то из его соратников, которые участвовали в заговоре против меня.
— Но его величество не внял вашему совету?
Он обиженно засопел:
— Именно так, сударыня. Любовь часто затмевает разум. Но, к счастью, рядом с его величеством были настоящие патриоты — я и маркиз Жомини! Мы сделали всё, чтобы наш король осознал, что, женившись на Алессандре де Сурель, он совершил ошибку!
51. Кусочек правды
Он говорил об этом так, словно имел право распоряжаться чужими судьбами. Я невольно сжала кулачки. На ладонях у меня, как бывало часто в минуты волнения, стала скапливаться магия, но сейчас я не имела права ее применять. Он был болен — этот седой старик, походя разрушивший наши с Бланш жизни.
Впрочем, к его откровениям я была готова, а вот узнать, что маркиз Жомини тоже был в числе моих врагов, было большим разочарованием. И сам маркиз, и его супруга нравились мне, и я полагала их людьми честными и не способными на такую подлость. Ну, что же, это было еще одним доказательством того, что я плохо разбиралась в людях.
— Но как можно вмешиваться в отношения короля и королевы? — спросила я. — Их брак был освящен.
Он посмотрел на меня с улыбкой:
— Вы так наивны, дитя мое! Речь шла об интересах Линарии!
Эти сказки я уже слышала. Но в бескорыстие всех тех, кто с пеной у рта об этом говорил, я уже не верила.
— Разве вы не преследовали и интересов собственных? Признайтесь, ваша светлость, разве вы не хотели чего-то для себя лично?
Он задумался, должно быть, вспоминая то, что случилось семь лет назад, и губы его беззвучно зашевелились.