Автор
Плавно перебираясь между столиками, я стараюсь не уронить поднос с бокалами. Совсем рядом - свадьба под открытым небом, ее красы и торжественность кажутся слишком реальными для меня. Сегодня мне стоит выглядеть безупречно, как впрямую для меня, совсем не той девушки, что я являюсь....
А потом… Мертва…
- Зоя, тебе плохо? Мне позвать бригаду?
Я покачала головой.
- Скажи, что тебе нужно? Принести воды? Может ты голодна? Есть, конечно, не рекомендуется, но мы предлагаем роженицам смузи.
- Нет. Просто…
- Ты хочешь, чтобы я ушел?
Он сидел рядом, и мне почему-то захотелось почувствовать на себе его руки. Может быть и правда будет не так больно?
В груди?
- Можно… массаж?
- Да, конечно…
Он положил руку мне на поясницу, ладонь была такой горячей, и сразу по телу растеклось тепло и боль стала уходить.
- Лучше?
- Да…
- Хорошо, Зоя…
- Да.
- Что?
- Зоя… не… не Светлячок. – я еле выговорила это слово.
Он промолчал…
Петрос сидел со мной до тех пор, пока я не поняла, что начинается тот самый важный этап.
Акушерка заходила несколько раз, заходила и доктор, они с Петросом обсуждали какие-то вопросы, касающиеся клиники.
- Елена спросила, моя ли ты девушка.
Я молчала, не зная, что сказать на это.
- Я сказал, что попал в аварию, из-за тебя.
- Простите, - я бы, наверное, покраснела, если бы и так не была красной из-за того, что схватки накатывали уже одна за другой. Правда, я не могла сказать, что мне сильно больно.
- Попал в аварию, в которой кажется пострадали жизненно важные органы.
- Какие? – я испугалась, неужели он правда пострадал? И сидит тут со мной, вместо…
- Сердце. Ты очень красивая, Зоя.
Я опустила голову и закусила губу, и неожиданно охнула, потому что мне показалось, что…
Ну, в общем, было чувство, что головка ребенка уже между ног! Жесть!
И что делать? А вдруг я встану, и он выпадет? То есть она?
Я посмотрела на моего неожиданного помощника и прохрипела:
- Ребенок, уже…
- Да? Отлично!
Петрос вышел из палаты, через минуту привезли каталку, он помог мне залезть на нее, меня перевели в родзал.
И вот по прошествии каких-то двадцати минут у меня на груди лежит счастье.
Я не знаю, как сказать по-другому.
