Автор
Плавно лавирую между столиками, держа в руках поднос с бокалами. Напряжение кипит внутри - только бы не уронить и не облажаться. Сегодня особенный день – свадьба под открытым небом, роскошь и великолепие. А как же! Сам Умаров выходит замуж. Столы с хрустящими скатертями, белоснежные чехлы на стульях – все в лучшей комплектации для торжества. Внешне всё красиво и пышно, но внутри дрожит от волнения....
Родители общаются дружелюбно, помогают.
И дети все дружные, старшие стараются помочь младшим.
Но бывают тут очень, очень тяжелые минуты. О которых каждая мать старается не думать. От которых не отгородится ничем.
Я не думаю. Стараюсь выключить сердце, которому слишком больно.
Не представляю, как переживают это врачи, вынужденные сталкиваться с бедой каждый день. Каждый день…
- Мамочка, а что ты мне принесла?
- А что ты ждала, Светлячок?
- Ты обещала фломастеры и новый альбом!
Я успела все купить заранее, до поездки к Тамерлану.
Она отлично рисует. Я занималась с ней, но у нее природный талант. Конечно, до идеала далеко, но для своих четырех с небольшим она настоящий мастер.
Пока светик занята, мама уводит меня в сторону.
- Что с ногой?
- Каблуки. Отвыкла.
-Я тебя предупреждала. Он хоть оценил? – мама не утратила способность шутить.
Оценил ли Тамерлан?
Вспоминаю, как повела себя в его кабинете, и меня кидает в жар от стыда. Закрываю лицо руками. Что я пыталась сотворить? Идиотка!
И в то же время… в то же время новая волна жара покатывается, когда я думаю о том, что было бы, если бы он повелся на мой глупый подкат? Если бы принял всерьез ту нелепую попытку соблазнения?
И еще одна волна, практически цунами, когда я вспоминаю его губы, которые обрушились на мои.
И память вырывает из сознания тот далекий вечер, после катания на лошадях, когда он, после ужина с моей мамой утащил меня в подъезд и целовал, целовал щеки, виски, лоб, глаза, губы, повторяя как любит меня, как видит меня каждую ночь во сне, думает обо мне каждый день… я помню, как умирала тогда от счастья, просто… умирала, дрожа, прижимаясь к нему, не веря собственному счастью…
Я понимаю, чего не увидела сегодня в его взгляде.
Страсти.
В нем не было той темной всепоглощающей страсти, с которой он смотрел на меня тогда, пять лет назад.
Мне бы нужно вздохнуть с облегчением, расслабиться.
- Что, девочка моя, тяжело было?
Молчу. Киваю.
Тяжело. Очень тяжело. Я словно вернулась в себя прежнюю.
Говорят, в реку не войдешь дважды, а я вот вошла.
Наверное.
Мама обнимает меня. Видит, что пока я не готова все рассказать, просто гладит по голове.
А я думаю, Господи, какое счастье, что у меня есть МАМА, которая просто обнимет и погладит по голове!
Когда умер Петрос меня только мама вытащила.
