Автор
Плавно лавирую между столиками, держа в руках поднос с бокалами. Напряжение кипит внутри - только бы не уронить и не облажаться. Сегодня особенный день – свадьба под открытым небом, роскошь и великолепие. А как же! Сам Умаров выходит замуж. Столы с хрустящими скатертями, белоснежные чехлы на стульях – все в лучшей комплектации для торжества. Внешне всё красиво и пышно, но внутри дрожит от волнения....
- Не надо, прошу… Там…
- Ты об этом хочешь попросить? – наклоняюсь еще ниже, просто глажу своими губами ее губы, неужели ей надо, чтобы я ушел? Я просто не в состоянии…
Но тоненькие пальчики уже зарываются в слишком коротко стриженные волосы на затылке, притягивая меня ближе.
И я снова схожу с ума от ее близости, теряю себя в ней. Теряю весь мир в ней.
Ничего нет. Только она. Только глаза, в которых испуг, растерянность, слабость, страсть…
Мне хочется отдать ей всю нежность, весь мир к ее ногам.
Я люблю ее очень осторожно, медленно, словно каждым движением рассказывая, что чувствую. Пытаюсь понять, что чувствует она.
Прижимаюсь лбом к ее плоскому, впалому животику, представляя, что где-то там внутри бьется крохотное сердечко малыша, которого я уже невозможно люблю и жду. Которого не отдам. Не пропущу ни минуты из его жизни. Глажу губами ее кожу, спускаясь ниже.
Люблю ее всю. Люблю так, что в глазах закипает что-то, очень острое, горячее.
- Тамерлан, - мне хочется навсегда запомнить, как она говорит это сейчас.
И снова взрыв сверхновой, и я слышу свой собственный крик, сливающийся с ее криком. И это настолько невероятно, что я не могу пошевелиться.
Закрыть глаза и умереть от счастья.
Опускаюсь рядом, накрывая ее губы своими.
- Люблю тебя, Светлячок…
Она смотрит на меня так, словно видит впервые, разглядывает, проводя пальчиком по животу, там, где шрам от пули, ведет выше, осторожно, словно боясь показать мне как ей нужно прикасаться ко мне.
- Знаешь, почему Килиманджаро?
- Почему?
- Одно время я искал как переводится слово Светлячок на разные языки. Так вот на суахили светлячок – Килиманджаро.
Она зарывается лицом мне в шею, всхлипывая.
- Милая, что ты?
- Ничего, просто… Я не знаю, как покажусь на глаза родителям Петроса, если они поймут, что мы с тобой…
Это больно.
Но я понимаю ее.
- Не бойся. Я постараюсь не показать ни словом, ни жестом, что мы… что между нами что-то есть.
- Они поймут.
Мне хочется сказать, что рано или поздно все и так узнают, но я вижу, что ее это ранит.
- Если хочешь, я не полечу с тобой. Просто отправлю тебя на бизнес-джете, и встречу в Москве, хочешь?
- Нет, это будет неправильно. Ты… ты не заслуживаешь этого.
Неужели это говорит Зоя?
- А чего я заслуживаю? – понимаю, что мой голос хрипит.
- Ты заслуживаешь любви.
