Автор
В комнате Далии Фьюри: кофе на плите, тревожные звуки из телевизора... Стелла срывается, пытаясь выяснить, что происходит в квартире соседки. Встреча идет своим чередом, но драматичность ситуации быстро настолько усиливается, что Далия решает взять под контроль ситуацию, оставшись независимой от Стеллы и ее игр....
Потом указательным пальцем немного вожу по образовавшему кофейному кругу на рукописи, чтобы создалось впечатление, что кто-то читал это произведение, попивая кофе.
Знаю, это некрасиво, но к сожалению, необходимо. Раньше, когда я не ставила таких кофейных кругов, а возвращала эти ужасные рукописи авторам, они начинали писать письма в агентство, обвиняя нас, что мы их не читали. С этой техникой я перестала получать подобные письма.
Поэтому приспокойно беру следующий конверт. Первое мне бросается в глаза профессиональная фотография красивой женщины, приложенное письмо сообщает, что она хотела бы использовать эту фотографию на последней обложке книги.
Я оставляю такое пятно от кофе, сгибаю пополам рукопись и вкладываю в собственный конверт автора с вежливым отказом от нашего агентства, и поднимаю взгляд к окну.
Осталось десять минут до десяти. Пришло время спуститься вниз.
Я собираюсь любить тебя, пока ты ненавидишь меня.
13.
Далия Фьюри
Я бойко стучу костяшками пальцев в дверь кабинета. Я уже не чувствую себя нервной или испуганной, какой была в тот раз, робко стучась в его дверь. С Дейзи все в порядке, и я уже знаю все шаги этого танца. Возможно, даже с закрытыми глазами.
— Войдите, — слышится голос Зейна из-за двери.
Распрямив плечи, я толкаю дверь вперед, и черт побери, блины, переваривающиеся у меня в желудке, делают кульбит. У него влажные волосы, и на нем одета рубашка топленых сливок, которая открыта и оголяет его сильную шею. У меня перехватывает дух от его грубой мужской силу, просто волнами исходившей от него. Я останавливаюсь, не в состоянии двинуться.
— Доброе утро, — произношу я, внешне выглядя совершенно спокойной, но внутри у меня полный возбужденный бардак.
Он не тратит времени на обмен любезностями.
— Твоя киска голая под платьем? — первое, о чем он меня спрашивает.
Черт бы его побрал. Если он хотел поставить меня в тупик, то ему это удалось, причем с лихвой. У меня безусловно учащается дыхание, и мне кажется, оно становится слышно даже ему.
Вопросительно он приподнимает одну бровь.
— Эмм… нет."
"— Снимай трусики. Ты не должна носить трусики, пока находишься в этом доме, или когда идешь куда-то со мной.
Мои глаза расширяются.
