Автор
В комнате Далии Фьюри: кофе на плите, тревожные звуки из телевизора... Стелла срывается, пытаясь выяснить, что происходит в квартире соседки. Встреча идет своим чередом, но драматичность ситуации быстро настолько усиливается, что Далия решает взять под контроль ситуацию, оставшись независимой от Стеллы и ее игр....
— Ты может и нет, но у стен есть уши.
Я кладу оставшиеся чипсы в рот, давая им растаять на языке.
— Кто-то мне сказал твое настоящее имя — Александр Маленков.
— Не тот ли сказал тебе, что я съел свое сердце?
Я стреляю в него злобным взглядом.
— Вообще-то он сказал, что ты очень опасный человек.
Он поднимает бровь.
— Да?
Я облизываю сухие губы.
— Он сказал, что ты убийца.
Его лицо остается спокойным, но теперь он встает как бы в оборонительную позицию.
— У вас есть замечательная поправка в Конституции вашей страны, которая мне очень нравится — четвертая.
— Ты слишком спокойно говоришь об этом, — бормочу я.
— Жестоко, когда гепарда настигает импалу и убивает ее?
— Гепард делает это потому, что он голоден.
— Есть много видов голода.
Моя интуиция отчаянно предупреждает, словно мигающий свет на приборной панели автомобиля. Не ослепительный, но настойчивый. Побереги, свое сердечко. Будь осторожна, со своим сердцем.
— Ты не испытываешь никаких чувств к своим жертвам.
— Будь уверена, лисенок, если даже кто-то и погиб от моих рук, честно заслужил это. Я не вламываюсь в двери обывателей. В моем мире прекрасно понимают существующие правила игры, когда решают вступить в него.
— Почему ты оказался в этом мире?
— Потому что я понял, что это самый быстрый способ получить все, что хотел, и был слишком яростным по сравнению с другими.
— А тебе не приходило в голову делать что-то законное?
— У меня законный бизнес и ты сидишь здесь сейчас.
— Стоит ли это того, чтобы охранять себя днем и ночью?
— Я не задумываюсь об этом. У тебя зеленовато-золотистые глаза, у меня телохранители.
Он слегка пожимает плечами.
— Ты когда-нибудь отойдешь от этого? — я непроизвольно задерживаю дыхание, ожидая его ответа.
— Шансы, что меня застрелят выше, нежели шанс, что я смогу оставить это.
Я открываю рот в немом крике.
— Значит, ты не отойдешь?
— Если я умру в канаве так тому и быть, но я не буду жить, как крыса, в этой канаве.
— Ты хочешь сказать, что моя жизнь напоминает жизнь крысы в сточной канаве?
Он улыбается одним уголком губ.
— Мой выбор был немного более... резким и суровым, чем у тебя.
— А как же люди, которые тебя любят? Они же волнуются за тебя постоянно?
Его глаза мерцают."
"— Нет ни одного человека на этой земле, кто бы волновался обо мне, буду ли я жив или умру, и мне нравится так жить.
