Как-то раньше, но я быстро проигнорировала эту мысль. Анзорские скачки каждый год становятся событием для всех Эрландийцев. Здесь съезжаются аристократы со всей страны, готовясь целых двенадцать месяцев к этой гонке перед присутствием Его Величества. Победитель получает главный приз из рук самого короля....
Барон отвесил мне поклон:
— Не смею больше злоупотреблять вашим вниманием, миледи. Но я всё-таки советовал бы вам подумать над моим предложением. Мне всё равно, с кем подписывать договор — с Элмерзом или с вами. Поверьте — это щедрое предложение. Вам, как никому другому в Карлайле, известно, что конезавод приносит одни убытки. Вашему супругу давно следовало его продать. Я покупаю Альтаира вовсе не для того, чтобы он выиграл Большие Анзорские скачки под седлом моего жокея. Это утопия. Он не способен их выиграть ни при каком раскладе.
Я кашлянула, давая понять, что довольно уже слушала его, и он, еще раз поклонившись, удалился.
— Вы совершили ошибку, Рэйчел! — кажется, Валери обретала голос, только когда мы оставались вдвоем. — Вы не родственница Шарлотте и Нэйтану. Они не любят вас и никогда не полюбят. Так зачем вам подобная обуза? Прошу вас — взвесьте всё еще раз хорошенько. Принимая на себя такие обязательства, вы, по сути, потеряете возможность снова выйти замуж.
Я ответила негромко, но твёрдо:
— Благодарю вас за заботу, Валери. Но позвольте мне всё-таки совершить эту ошибку.
Я не заметила, что мистер Элмерз вернулся в столовую, и вздрогнула, когда он повторил слова жены:
— Да-да, вы пожалеете! — взгляд его был полон гнева."
"— Возможно, — не стала спорить я, — но сейчас менять свое решение я не намерена. Более того, вступив в права опекуна, я уже позаботилась о том, к кому перейдет право опеки в случае, если со мной что-то случится — это будет мой кузен, человек в высшей степени степенный и благоразумный.
Я посчитала нужным обозначить им это сразу — чтобы Чарльз понял, что стать опекуном Шарлотты и Нэйтана у него не получится ни при каких обстоятельствах. Не то, чтобы я думала, что мистер Элмерз способен пойти на преступление, но от человека подобного толка можно было ожидать чего угодно.
