В черте города, за закрытыми дверями особняка короля-шахматиста, происходит загадочное заседание между наемниками и ворами. Здесь речь идет о складе контрабанды, где подозрительные перемещения могут раскрыть маскировку картеля. Главный преступник Кафан таит страшную правду об убийстве, а чуйка главы королевской гвардии предупреждает о неладностях в его команде. Кто из них прав? В этом заключается загадка Я не ваша, мой лорд....
И совершенно правильным воспринимается то, как мнут мужские ладони мои ягодицы, бёдра, разводя мои ноги, чтобы беспрепятственно касаться самого сокровенного. И снова эти пальцы во мне, снова искры перед глазами и жалобные всхлипы, которые мне не по силам сдержать.
В какой-то миг его ладонь ныряет под мой живот, поднимая, ставя на колени.
— Тьен… — выдыхаю немного испуганно
— Тш-ш-ш, просто расслабься, — целует он мою ягодицу, а в следующий миг прижимается ртом к открытому лону.
А-а-ах, Богиня пресветлая, как же можно вытерпеть эту сладкую пытку?!! Бесстыдность позы, беспомощность перед этим мужчиной и эта безумная ласка взрывают что-то в моей голове, заставляя стонать в голос, всхлипывая и суча трясущимися ногами.
А в следующее мгновение оказываюсь перевернута на спину и меня целуют с такой жаждой и голодом, что голова даже кружится и ноги сводит от новой волны желания.
— Скар, маленькая, как же мне хочется, чтобы ты наконец была моей… Я с ума по тебе схожу, — шепчет Севастьен мне в губы, поглаживая моё вздрагивающее тело, сжимая груди.
— Я тоже хочу тебя, — признаюсь ему, как никогда желая продолжения.
— Ты выйдешь за меня? — оглушает он меня вопросом, разом остудившим мою голову.
Ну зачем? Зачем? Почему именно сейчас? Я… я так хочу наплевать на всё и согласиться. Забыть, кто он и кто я. Отбросить все свои сомнения… Почему сейчас? Я только начала привыкать к мысли, что мы можем быть вместе.
— Тьен, я… я… не знаю, что ответить, — говорю и сама понимаю, как глупо это звучит. Ну и пусть. Пусть! Не готова я! Зачем сейчас? Я ведь и так с ним. Я ведь и так сдалась.
— Трусишка, — улыбается он. И снова целует. — Значит спрошу ещё раз. Позже. И буду спрашивать, пока не согласишься.
— Ты правда этого хочешь? — вырывается у меня.
— Ты всё ещё сомневаешься? — он нависает надо мной, рассматривая враз ставшими серьёзными глазами.
— Ещё недавно я даже мысли не допускала, что ты ко мне что-то чувствуешь. Ну кроме опекунской ответственности.
Севастьен кривится и опускает голову, упираясь лбом мне в плечо.
— Ты всё ещё меня не простила?
— Простила. И даже поняла. Глупо тогда получилось. Понимаю, что для тебя моё признание было, как гром среди ясного неба, — зарываюсь пальцами в его волосы, поглаживая.
— Я повёл себя ужасно.
