В черте города, за закрытыми дверями особняка короля-шахматиста, происходит загадочное заседание между наемниками и ворами. Здесь речь идет о складе контрабанды, где подозрительные перемещения могут раскрыть маскировку картеля. Главный преступник Кафан таит страшную правду об убийстве, а чуйка главы королевской гвардии предупреждает о неладностях в его команде. Кто из них прав? В этом заключается загадка Я не ваша, мой лорд....
Буквально кожей чувствую пристальный взгляд и открываю глаза, снова теряясь в нём.
— Повтори, — просит хрипло, нависая надо мной.
— Люблю, — в третий раз говорить это уже гораздо легче, хоть и спирает немного в груди."
"— Ска-а-ар, — выдыхает, впиваясь в мои губы, целуя исступлённо и жадно, словно не брал мое тело только что, сжигая в своей неистовой жажде. И тело, помнящее подаренное им удовольствие, снова отзывается голодным томлением и сокращением внутренних мышц. — Как же я люблю тебя, моя девочка.
Его руки находят мои, поднимая над головой. Пальцы переплетаются, ладонь к ладони. Вытянутая в струнку, вся для него, я могу лишь целовать в ответ, постанывая, чувствуя, как снова наливается твёрдостью его плоть во мне, как снова толкаются мужские бёдра, и движения внутри задевают новые струны моего желания. Тело к телу, душа к душе. Как правильно. Как должно между нами быть.
— Люблю тебя. Знай это, моя Скар! — произносит мой лорд мне в губы, срывая с них гортанный стон.
— Да-а-а, — выдыхаю в ответ, отдавая ему себя снова.
Севастьен
Она спит на моей груди, мило сопя, закинув точёную ножку на мои бедра, делая воспоминания о прошедшей ночи особенно живыми. Сейчас бы сдвинуться немного, толкнуться членом между влажных складочек и потеряться снова в её нежной сладости, взять это восхитительное тело, и брать снова и снова, так часто, как мне хочется, насыщая внутреннего похотливого зверя, которого Скар во мне дразнила всю прошедшую неделю.
Решение надеть ей брачные браслеты перед тем, как отправиться в Босварию, далось мне нелегко. Представляю, как это может для неё выглядеть. Но и отказаться от возможности защитить её, помимо собственного присутствия, ещё и родовой магией, оградить от любых посягательств своим именем, я никак не мог.
