В черте города, за закрытыми дверями особняка короля-шахматиста, происходит загадочное заседание между наемниками и ворами. Здесь речь идет о складе контрабанды, где подозрительные перемещения могут раскрыть маскировку картеля. Главный преступник Кафан таит страшную правду об убийстве, а чуйка главы королевской гвардии предупреждает о неладностях в его команде. Кто из них прав? В этом заключается загадка Я не ваша, мой лорд....
Проходит почти час. Каждый узел, каждая ниточка личностно-настроенного заклинания иллюзии на письме уже отпечаталась во всех деталях и нюансах у меня на подкорке. Я верчу его в голове и так и эдак, пытаясь понять, что же меня смущает, но пока уловить суть не получается. Очень мешает постоянное и осязаемое ощущение отсутствия рядом Севастьена. Не думала, что так бывает. Ладно присутствие чувствовать. Но отсутствие до боли царапает что-то внутри, шершавым точилом проходясь по оголённым нервам.
Он возвращается, когда минует ещё два часа. За это время я успеваю взвинтить себя до предела, хоть и стараюсь этого не делать. Когда дверь открывается и в проёме возникает его высокая хищная фигура, я срываюсь с кресла в котором сидела до этого, изучая ещё раз предоставленные нам протоколы расследования дела Артефактора, и, стремительно преодолев разделяющее нас расстояние, буквально бросаюсь на мужчину, впиваясь губами в его рот, выплёскивая всё что пережила за вечность ожидания, вдыхая родной запах, пропитываясь его теплом и страстью, чувствуя наконец, как отпускает сжавшаяся внутри пружина.
Между нами снова схватка. Другая. Не менее острая. Теряя голову от того, как властно ведёт в танце вожделения мой мужчина, я даже не замечаю, как он разворачивается и впечатывает меня спиной в стену рядом с дверью, вжимаясь всем телом толкаясь бёдрами между моих. Я лихорадочно стягиваю с его плеч каптан, выдёргиваю рубашку из-под пояса штанов до дрожи желая ощутить пальцами, ладонями жар гладкой кожи, силу перекатывающихся под ней мышц.
— Скар… сумасшедшая… что творишь? Нам надо… поговорить, — исступлённо хрипит он, толкаясь мне в ладонь, когда я наконец побеждаю эти проклятые штаны.
