В черте города, за закрытыми дверями особняка короля-шахматиста, происходит загадочное заседание между наемниками и ворами. Здесь речь идет о складе контрабанды, где подозрительные перемещения могут раскрыть маскировку картеля. Главный преступник Кафан таит страшную правду об убийстве, а чуйка главы королевской гвардии предупреждает о неладностях в его команде. Кто из них прав? В этом заключается загадка Я не ваша, мой лорд....
Но разве этого достаточно, когда человек тебе дорог и хочется, чтобы он рядом был постоянно? Грустно улыбаюсь, когда передо мной ставят тарелку с кусочком торта.
— Скар, может ты всё-таки передумаешь и переедешь к нам? — берёт меня за руку Виттория. — Ну зачем тебе тут одной сидеть?
— А школа? — упрямо нахожу я аргумент. Раньше к нему ещё плюсовались наставники, но они у меня в основном боевики и стихийники, так что тоже отдают долг родине.
— Будешь учиться с Кориной. Никуда твоя Академия от тебя не денется.
Академия то не денется, а вот бесценное время, проведённое с Севастьеном, ещё как.
— Спасибо, леди Виттория. Но я всё же останусь.
Она поджимает недовольно губы, но больше ничего не говорит. Знаю, что эта тема ещё не раз будет ею поднята, но это потом.
— Раз ты уже задула свои свечи и загадала желание, пора вручать тебе подарки.
"Но я её уже не слышу. Чувствую, как по опутывающим дом заклинаниям пробегает рябь узнавания-радости и сама переполняюсь чистым счастьем. Дверь в столовую открывается раньше, чем я успеваю подняться со своего места. На пороге появляется Севастьен, его глаза тут же находят меня, губы изгибаются в такой уже любимой улыбке, а я чувствую, как сердце пропускает удар и начинает трепетать переполненное чувствами.
— Здравствуй, Зайчишка. Не думала же ты, что я пропущу твоё пятнадцатилетие?
— Нет, не думала. Я знала, что ты придёшь, — шепчу, зарываясь лицом ему в шею, нечаянно касаясь губами тёплой кожи. Его пальцы на миг сжимаются на моей талии, раздаётся прерывистый выдох. А я целую колючую щёку.
— Нет, ну так нечестно! — возмущённо вскрикивает Кори. — Я старалась, выбирала, а стоило появиться дяде Тьену, как самый лучший подарок уже не мой.
Севастьен ставит меня на ноги и отстраняет, придерживая за талию. Улыбаюсь ему, смотря из-под ресниц, откровенно любуясь растрёпанными светлыми волосами, широким разворотом плеч, подчёркнутым чёрным мундиром, а он смотрит как-то странно, будто видит меня впервые.
