Девушки шли по берегу ручья, размышляя над загадочными преданиями и слухами, когда внезапно на них накинулась дракониха. Три девицы не просто живут в мире чудес - они сами являются частью легенд. Встреча с драконихой изменит их судьбу насовсем.
Судя по тому, что все рыцари были темно-русыми, их край был такой же серый. Правда, у юного рыцаря справа от меня волосы лежали волной и были светло русого, почти пшеничного цвета. Он смущенно предложил мне тарелочку с хлебом, и я взяла белый воздушный ломоть, вежливо поблагодарив.
Интересно, есть здесь сам король? И вдруг король — это вот этот неприятный старик, самый старший на вид?
Он сидел рядом с отцом, и на мгновение у меня все поплыло перед глазами, когда я представила, что именно за старика мне и придется выходить.
Леди Готшем преломила хлеб и положила мне и себе на тарелки тушеных овощей и по кусочку жареной утки. Утка так и сочилась жиром, и меня замутило от одного вида и запаха. Я никогда не любила слишком жирную пищу, и предпочитала рыбу и овощи красному и белому мясу.
В отличие от меня, мужчины отдали должное и каплунам, и перепелам, и поросятине, жареной со сладким луком и капустой. Менестрель заиграл что-то легкое и ненавязчивое, а отец все посмеивался, то прикладываясь к бокалу с вином, то хитровато посматривая на меня.
По этикету я не имела права заговаривать первой, и сидела, как на горячих угольях, ожидая, когда отец соблаговолит объявить, для чего позвал меня.
Когда с птицей и свининой было покончено, вынесли оленину, зажаренную на углях, под соусом из красного вина.
Разбирая толстые розоватые куски, исходившие соком и ароматами душистых трав, послы оживились.
— Разрешите, я представлю леди Кирии моих людей? — обратился к отцу старший из посланцев — мужчина далеко за сорок, сухощавый, с желтым, изможденным лицом."
"Мне он показался весьма мерзким человеком — с неопрятной бородой, длинным искривленным носом и маленькими глазами. Этими глазами он так и буравил меня, как будто решил провертеть в моей голове две дыры.
Я посмотрела на отца, но он добродушно махнул рукой:
— Представляйте!
И мне ничего не осталось, как с любезной улыбкой изображать послушную и благовоспитанную дочь.
