И она уже не зарычала, она закричала на него, и в ее голосе появились истеричные нотки:
– Ты подонок! Мало того, что шантажом вынудил меня с тобой сексом заниматься, как последнюю шлюху, так еще и смеешься надо мной. Чтоб ты сдох. Я тебя ненавижу! Слышишь меня ты сволочь, я тебя ненавижу!!! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Отпусти меня гад! Отпусти!…
Но на этом она не успокоилась, у Лины словно прорвало все заслоны. Нервы сдали. Вся та боль, злость и обида, что она накопила за эти годы, после того, как ее предал муж и лишил ее ребенка, постоянная усталость и недосып из-за желания побольше заработать денег, чтобы платить адвокату, который толком так ничего и не делал, да еще и этот проклятый дом и все, что в нем творилось; все это начало выплескиваться из Лины на ошеломленного ее взрывом мужчину.
Она уже не кричала, а визжала и билась в его руках, с такой силой, что Герман не только слов не мог разобрать, но и удерживал хрупкую девушку с трудом.
Все признаки серьезного нервного срыва были на лицо."
"Герман попытался надавить на ее болевые точки, чтобы остудить ее пыл, но она даже не обратила на него внимания, продолжая кричать и биться.
Из ее глаз полились слезы, она всхлипывала и смеялась попеременно.
Герман встал с кровати и, закинув ее на плечо, потащил в душ.
Единственный способ, который он смог придумать – это холодная вода.
Лина колотила его спину руками, извиваясь, как уж в его руках. Она уже плохо понимала, что происходит. Истерика захватила ее полностью.
Герман включил ледяную воду и, поставив девушку на ноги, еле удержав, чтобы она не упала, начал поливать ее из лейки холодной водой.
Лина тут же пришла в себя и завизжала, но теперь уже от холода. Она попыталась выбраться из душевой, но мужчина держал ее крепко.
Он прямо в одежде встал под душ вместе с ней и стиснул ее в объятиях.
– Пожалуйста, хватит, – заскулила Лина стуча зубами, холод начал продирать до костей, – не надо больше…
Герман, услышав более-менее вменяемую речь от девушки, тут же сделал воду теплой, но из кабинки так и не вышел, продолжая стоять вместе с ней уже под теплыми струями воды, и растирая ее кожу на спине и руках. Еще не хватало, чтобы она простудилась.
– Рассказывай, что у тебя случилось, ты говорила, что кто-то на тебя напал, – решил Герман с ней поговорить, продолжая прижимать девушку к своей груди и гладить по спине.
Он знал, что в эти моменты люди очень откровенны, и сейчас было наилучшее время, чтобы устроить допрос. Герман, правда и сам не до конца понимал, зачем ему о ней что-то знать. И мысленно списал все на свою привычку досконально знать все и про всех.