Тени скрывают истинные лица, дым от пламени заполняет небеса. Цитадель окутана маревом, а защитники королевского дворца бьются за каждый квартал. Настоящая война за сознание в воздухе и сердцах каждого последнего героя.
Павил провел мне по лопатке, по плечу, погладил по спине, потом спустился ниже и вытащил из меня королевскую игрушку. Я дернулся, а он коснулся меня там, в растянутом проходе - и странно, только что горячая ладонь теперь казалась мне прохладной, она как будто усмиряла боль. Мне захотелось, чтоб его рука осталась там, и это вдруг возникшее желание меня ошеломило. Что за нелепость, почему?
Я дернулся и замычал, но отстраниться было невозможно, тогда я резко вскинул голову, уже привычно ожидая, когда ошейник врежется мне в кожу, но боль не отвлекла, и я отчетливо почувствовал, как там, внизу, возникло напряжение.
- Хм, как занятно, - хмыкнул генерал, как будто сам себе, - там узко все и горячо, но чрезвычайно возбуждает. Не зря же мужеложество заразно, особенно у нас в Ханае, скольких ловили на греховном деле, но блуд не извели. Ну-с, а попробуем вот так… - он добавил к первому пальцу второй и проник в меня глубже, заставив простонать. Пальцы у генерала были больше и длинней, чем у Мальины, но занимали места меньше, чем искусственный фаллос, да и движения внутри были иными.
Гад. Сволочь. Негодяй. Ублюдок. Я извивался, как змея, в пределах своей маленькой свободы, а он все двигал пальцами там, у меня внутри, другой рукой поддев мой твердый, как железо член, ритмично дергая вниз-вверх, как будто забавляясь с новой интересной игрушкой.
И вдруг все разом прекратилось. Только я слишком хорошо осознавал, что это не конец.
- Я в самом деле захотел тебя попробовать, Або, - Павил сказал это совершенно спокойно, словно не испытывал сейчас никаких плотских желаний, - но не могу просто войти в тебя, словно в свинью. Даже лица не видно под дурацкой маской. Сейчас я все это исправлю, подожди.
