И незаметно заснула.
***
Проснулась оттого, что Федор куда-то ее нес.
Бережно, как ребенка. У него были сильные руки и крепкая грудь, Ольга невольно прижалась щекой к его груди. Руки мужчины чуть дрогнули и сердце забилось быстрее. Он принес ее в спальню, уложил на кровать. Все так же осторожно, бережно.
Укрыл и уже собрался уходить.
В этот момент ей было не важно, как оно может выглядеть со стороны, кто что потом скажет или подумает. Она просто не хотела, чтобы он уходил. Пусть это будет ошибкой, и пусть она сто раз пожалеет об этом завтра, сейчас ей хотелось его тепла.
Просто взять его тепло, чтобы он вылечил ее изнутри. Избавил от ощущения ущербности и грязи, которую нанес туда Иван. Женщина так устроена, вечно чувствует себя виноватой за то, в чем априори не виновата. Что была недостаточно хороша в постели, что недодала, делала что-то не так. Что ей уже не двадцать пять. Протест против этого столько времени зрел, а сейчас все прорвалось.
Пусть вылечит ее, вернет уверенность. Пусть ЭТО случится.
Эгоистично? Плевать.
Она сама притянула его к себе.
***
Не было никакой вычурности. Нетерпения, напора. Все очень просто и безыскусственно, но так правильно. Он как будто прошелся по всем ее точкам, и все это, потухшее, дрожащее напряжением, обиженное, починил и зажег заново. И засияла огнями новогодняя елка...
Потом ее распирало от эмоций. Много чего хотелось сказать, но...
Все это сегодня, пока между ними темнота и ночь."
"Трудно после такого предательства снова начать безоговорочно кому-то доверять.
Потому что неизвестно, что вообще, будет завтра. Вдруг рассеется волшебство, и она снова с размаху влетит мордой в грязь.
***
Очень многое зависело от того, что принесет дневной свет. И что греха таить, Ольге было страшно открывать глаза. Но все решилось просто.
Он поцеловал ее в нос и прошептал:
- С добрым утром.
Смотрел на нее и улыбался. Такой взъерошенный со сна.
Черт... И она все-таки растеклась лужей. Э... улыбкой. Улыбкой, конечно же, растеклась.
А после, уже когда завтракали на террасе ее люкса, ее все подмывало сказать:
- Федор Михалыч, у вас просто волшебные руки, а про член я вообще молчу! Его надо прописывать как лекарство.
Но она молчала и загадочно улыбалась. Спросила совсем другое:
- Почему я?
Мужчина взглянул на нее, склонив голову набок, и скрестил над столом руки.
- Честно? Я не знаю. Просто увидел как-то раз вот на такой же выездной конференции полгода назад. И подумал, жаль, что не моя.
