В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Только теперь в наступившем мягком полусумраке я заметил всполохи проблесковых маячков, мелькавших на асфальте в промежутках между автомобилями. «Патрулька» стояла на разделительной полосе, и нам ее не было видно из-за стоявших на обочине машин.
– Как же я так, выпивши и за руль? – всполошенно проговорил дядя Сережа, выруливая на середину дороги, огороженную с двух сторон железобетонными блоками, по которой положено проезжать только оперативным и правительственным машинам. Ну и нам, конечно.
– Ничего, дядя Сережа, ничего.
Мы благополучно миновали «Кавказ» и выкатились в соседнюю Ингушетию.
Но все-таки нас остановили. В Ингушетии на дорожном кольце мы увидели две машины дорожно-постовой службы с включенными фарами. Темная фигура с автоматом за плечами, в спецформе, отражавшей свет, бросилась чуть ли не под колеса грузовика и махнула жезлом.
Мой водитель медленно остановил машину и глянул на меня. Я пожал плечами. Дядя Сережа обреченно полез в бардачок за документами. Он только открыл дверь и собирался вылезти, как вдруг сзади «КамАЗа» раздался скрип тормозов, сполох света ударил в боковое левое зеркало заднего обзора, щелкнул замок открываемой двери и чей-то голос в темноте произнес резко и внятно:
– Сядь обратно!
Водитель замер, удерживая ногу на весу, затем медленно вернул свое тело в кабину.
После короткого диалога мы услышали торопливый топот ног. Гаишник стукнул в дверцу кабины жезлом, и не успел дядя Сережа открыть, как молодой усатый сержант в форме, быстро переводя взгляд с меня на водителя и обратно, проговорил с акцентом:
– Поезжайте, поезжайте, не задерживайте движение!
Дядя Сережа ошеломленно кивнул и выжал сцепление.
Возле небольшого придорожного кафе в маленьком осетинском городке Беслане мы остановились.
– Вот здесь и заночуем, – проговорил водитель, откинулся на сиденье, шумно вздохнул и длинно выругался. Затем он добавил: – Господи, прости меня, раба своего, помог ты сегодня нам, обошлось… – и перекрестился.
Я кивнул, присоединяясь к его словам."
"В кафе мы купили газировку и отличные пироги с мясом, которые назывались «фытжин».
