В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Ты, главное, сам молчи. Это самое главное! Через пару дней приедешь сюда еще, нам поговорить надо будет. Бригадир тебя отпустит, я с ним договорюсь. – На радостях Коля не заметил своей оплошности и торопливо налил мне еще.
– Теперь тебе пора. Вставай, машина тебя ждет. Давай, давай. – И он повел меня к калитке.
Всю дорогу обратно я мрачно размышлял о разносторонности человеческой натуры. Интересно, будет ли Коля спокойно спать после такой грамотно проведенной «подставы»? Неужели хотя бы на чисто человеческом уровне ему не жалко простого русского паренька, которого втягивают в нехорошие «чеченские» игры? А ведь на моем месте мог быть и другой… Другой, который бы не знал, что в сумке не было ничего противозаконного.
К моему неподдельному удивлению, она действительно оказалась плотно забитой детскими вещами, продуктами и детским питанием. Специальный сканер быстро определил это и так же засек мобильный телефон с двумя проводками, которые крепились изнутри на «молнии».
– Он бы сработал и дал звонок, если бы сумку открыли, – пояснил мне Виталик, – это обыкновенная проверка, Сергей, мелочи.
– Обрадовал, – мрачно проворчал я, разглядывая на экране серо-белые изображения предметов в сумке. Майор отвернулся и сделал вид, что ничего не услышал.
…Так вот, а каково было бы сейчас непосвященному человеку в этой ситуации? Как бы себя чувствовал простой парень с нетренированной психикой, узнав, что он причастен к гибели людей?
«Ах ты, Коля, сволочь…»
Я раскачивался на сиденье и тупо смотрел в блестевшую на солнце окантовку зеркальца заднего обзора.
"«Да все мы хороши, Серега… – вдруг ожил мой внутренний голос. – Коля подставляет меня, я подставляю его, и прав будет тот, кто сделает это быстрее… и лучше! Ну, ведь так же? – задал я вопрос сам себе. – Пятерка, Крохалев, садись и не мучайся ты этой философией. Это поганая игра, здесь мужчин нет, а есть только интересы государства».
«Ну ты даешь! – искренне восхитился я самому себе. – Во сказал! Государства! Много ты от этого государства видел, а?!»
«Ну не государства, хрен с тобой. Тогда интересы Родины, браток, так пойдет?» – по-дружески спросил меня тот же самый голос.
«Ну, если за Россию, тогда пойдет», – честно ответил я самому себе, снова посмотрел в зеркальце, подмигнул хмурой полупьяной физиономии, сел поудобнее на продавленном сиденье и внезапно уснул.
