В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Неизвестные и не в криминальных кругах, и не стоящие на учетах не то что в РУБОПе, а даже в любом райотделе милиции. – Седой мужчина затушил сигарету и вновь внимательно посмотрел на меня. – И ты им подходишь, капитан. На месте Золотого Инала я бы тебя взял.
Кто такой Золотой Инал, я спрашивать не стал. Это не уровень генерала. Для ответов на подобные вопросы существует Виталик.
– Ты переедешь в Москву, квартиру тебе подготовили. Ибрагимов ведь тоже этого хочет?
Я недоуменно вскинул глаза.
– Ну Коля, дружок твой чеченский… – добавил генерал, увидев мое замешательство.
– Легенду разработаете с учетом требований момента. И мы еще тебе в помощь одного парня дадим, чтобы тебе не скучно было, – пошутил хозяин кабинета. – Тоже сотрудника. С деталями ознакомишься позже… – Он еще помолчал, вглядываясь в меня. – Вопросы есть?
– Есть, товарищ генерал!
Редковолосый нахмурился и недовольно глянул на меня. По сути дела, все будущие вопросы я должен буду обсуждать с ним. Но тот вопрос, что я собирался задать, не входил в его полномочия.
– Ну, говори, – произнес генерал, с интересом рассматривая меня и чуть заметно улыбаясь.
– Разрешите мне одному работать, товарищ генерал? Я привык так, да и мне удобнее…
Я еще хотел сказать, что не хочу отвечать еще и за чужую жизнь, что не желаю случайных ошибок и проколов, которые всегда возникают при коллективной работе. Да это еще и контроль. Рапорт от одного агента, работающего на нелегальном положении, – это одно, а рапорта от двоих всегда позволят не только более точно обрисовать ситуацию, но и выявить ошибки и просчеты друг друга.
– Нет, Крохалев! Твоя просьба отклонена, уже все решено. Вообще-то я хотел посмотреть на тебя, ты ведь первый практически парень, с кем мы будем начинать такое серьезное дело. – Генерал опять помолчал, вновь разглядывая меня с непонятным выражением.
У меня вдруг шевельнулась неприятная мысль. Он, как честный офицер, хочет поговорить со мной, подбодрить перед опасным заданием. Он ведь посылает меня не в цивилизованную страну, где меня в случае провала ждет суд, который обязан обеспечить мне гуманное отправление судопроизводства, а в банду, члены которой явно не грешат соблюдением даже самых обыкновенных человеческих законов, не говоря уже о государственных.
