В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
– Наверняка там у него мобильник замкнут на взрыв! Они так уже меня проверяли! Он сейчас отойдет в сторонку, наберет номер мобилы, который в багажнике, и пипец! Скорей всего!
Артур молча мочился под куст. В том, что он расслышал меня, я был уверен.
– Тогда надо забрать у него мобилу. И все дела.
– Да заберем. Мужик он крепкий, но против нас не выстоит, – пробормотал я.
– Ну тогда пошли, – собровец вдруг остановился. – И ширинку застегни, боец. Неудобно как-то на захват так идти. Еще подумает, что мы его не уважаем.
Я сделал то, что он просил, и, изобразив на лице полное удовлетворение, оглянулся по сторонам (если рванет, человек шестьдесят положит, не хер делать) и пошел к «шестерке», отстав от Артура на полметра.
* * *"
"Коля с кряхтеньем выбрался из машины. Он постоял, расправил плечи и потянулся, рассматривая толпу людей. Затем молча повернулся и быстрым шагом двинулся в противоположном направлении.
– Стой, Успа, – тихим голосом проговорил Артур.
Чеченец замер на месте и вдруг хищно оглянулся, как затравленный зверь.
Люди делятся на две категории. Одни при надвигающейся опасности замирают на месте, впадают в какой-то ступор и не могут сообразить, что же им делать и как поступить. Так бывает обычно с необстрелянными людьми, когда они попадают под пули. Даже когда их товарищи уже лежат на земле и начинают отстреливаться, такой человек продолжает все еще бессмысленно топтаться на месте, оглядывая окрестности широко раскрытыми глазами.
А другие принимают решение моментально, даже еще не увидев опасность, а только лишь предчувствуя ее. Этим отличаются те, которым по роду деятельности приходится часто попадать в экстремальные ситуации. Это военные, например, или хирурги, или боевики.
Коле явно приходилось бывать в подобных переделках, когда от собственной реакции и понимания момента зависит жизнь. Он не стал спрашивать, в чем дело, не стал изображать непонятливого, а просто быстро сделал шаг в сторону и стремительно, словно на него мчалась спущенная с цепи стая собак, бросился бежать в сторону сквера, прямо в толпу людей.
– Держите их! – вдруг завопил чеченец на ходу во всю глотку так громко, что у какой-то бабушки в цветастом платочке и малиновой облезлой кофточке, которая стояла спиной к нему в нескольких метрах, выпала из рук маленькая лопата.
