Автор
В этом романе Лу Бери описывает обычную женщину, которая каждый день вынуждена преодолевать невероятно сложный и утомительный рутинный процесс — то есть встать рано утром, заниматься домашними заботами и на вечер уже чувствовать себя готовой к самому страшному кошмару. Ее дни переполнены неуклонным давлением и необходимостью быть идеальной хозяйкой, даже когда она с трудом воспринимает это как праздник....
Я понимала, что в глубине души ей тоже больно, но ради меня она держится, чтобы при виде её слез мне не стало ещё тяжелее…
Поднявшись с места, я просто обняла свою дочь. Вместе выстоим.
Глава 10
На улицу они с Яном вышли без лишних слов. В суровом мужском молчании.
Эдуард чувствовал себя погано во всех отношениях. На лице, вопреки всем попыткам оттереться, все ещё чувствовался салат, которым в него зарядила Машка. Вырастил девку на свою голову!
Кажется, этот привкус буквально поселился во рту, а запах – в носу… И от этого воротило.
Да и на душе тоже было муторно. Слишком поздно он осознал, в каком свете его влюблённый порыв выставил жену…
Он этого совсем не хотел. Просто даже не думал о том, как все будет выглядеть в глазах гостей, как отразится на детях…
Дашу обижать не думал, не стремился. Она была хорошей женой. Просто их время вышло.
И ведь на эмоциях даже не взял свой инсулин…
Ладно, черт с ним. Круглосуточных аптек хватает – заедет да купит. Вот только где его рецепт?.
Даша, кажется, говорила, что с этим сейчас строго. А именно она обычно следила за тем, чтобы у него были все необходимые лекарства. И она же забегала к нему в кабинет или звонила каждый раз, как надо было сделать укол…
Тьфу! И о чем он думает вообще? Хотел же быть свободным, беззаботным…
И будет!
Рядом неловко топтался Ян. Чертил носком ботинка полукруг на свежевыпавшем снегу. Молчал. Видимо, чего-то от него, Эдуарда, ждал. Хотя какого вообще черта полез не в свое дело? Эдику сейчас вообще ни к чему была подобная обуза в лице сына!
- Ну… - проговорил он, неловко откашлявшись.
Сын вскинул голову. В глазах отразилось потрясение.
- В смысле? Я думал, вместе куда-то поедем…
Болван, - выругался про себя Эдик. Неужели не понимал, что он ему сейчас, детина двадцатилетняя, вообще не сдался?
- Я к женщине своей еду, - отозвался жёстко. – Она меня ждёт. Я потому и признался… не смог больше терпеть. И, сам понимаешь… тебя с собой взять не могу.
Сын продолжал пялиться на него так, будто ему было пять лет и Эдик забыл его в зоопарке.
- А я? – спросил Ян хрипло. – Мне-то куда идти? Я же за тебя вступился, а ты меня кидаешь?!
Эта предъява Эдику совсем не пришлась по вкусу.
- А я тебя просил? – ответил довольно грубо. – На кой черт ты полез в это все, да ещё матери гадостей наговорил?
- Мы же с тобой договаривались, - проговорил Ян растерянно-хмуро.
