Старый дуб наедине со своим новым наследником – молодым и крепким деревом. Ветки усыпанные листочками и свежими каплями солнечного зерна, а ствол обхвачен двумя-тройку раз. История растений в таком клане необычайно долога.
Да и Олеся не поднимется из земли, если я отомщу за нее...
Но что может меня остановить? Что? Закон?! Мораль?.. Но закон бессилен перед этим монстром, трусость которого обрекла на смерть столько невинных людей. А как можно простить ему девочку Вику с куклой Машей?.. Мразь!..
Но может, я все-таки остановлюсь? Ну а вдруг?.. Ну не хочу я больше убивать, невмоготу больше... А в глаза Хряпову я, конечно, посмотрю.
Я потянулся на своей верхней полке. Спохватившись, потрогал свежий рубец на шее... Затянулась уже рана, можно обходиться без повязок. Спасибо Дарье, это она меня выходила. С тех пор как я поселился у нее, рана перестала гноиться, потому и зажила так быстро.
Больше месяца я жил у нее. Просто жил. Уступил ей законное место в комнате, сам перебрался на балкон, устроился на раскладушке. И весь отпуск по ранению я провел у нее, оттаивал под ее теплым начальственным присмотром... Вольностей не допускал, а она понимала мое состояние.
Да и не стала бы Дарья набиваться, не из тех она женщин, что нагло форсируют события. Не пыталась она меня соблазнить, но ждала... Неравнодушна она ко мне, да и меня к ней тянет. Но пока Олеся не отомщена, никакой крамолы в мыслях... А я должен за нее отомстить. Должен. А если не смогу, какой же я тогда мужчина?.. Иногда мне казалось, лучше быть размазней и тряпкой, чем убивать...
– Нет, ну ты посмотри, только у нас в стране могут покупать оружие за границей!
Вопиющая абсурдность такого восклицания заставила меня глянуть вниз. За столиком с развернутой газетой перед глазами сидел мужчина лет пятидесяти. Рыжая плешь между залысинами, исполосованный морщинами лоб, крупные роговые очки, презрительно оттопыренная нижняя губа, козлиная бородка. Белая рубашка, галстук-бабочка. Ну да, конечно, настоящий интеллигент всегда должен выделяться из народа...
Я медленно спустился с верхней полки, неторопливо сел на край нижней, где, согнув горкой ноги, лежала грузная, безразличная ко всему женщина лет шестидесяти. Сунул ноги в тапочки, зевнул, почесал живот. Потянувшись, глянул в окно. Товарный состав на путях, люди на платформе, тетка с клетчатой сумкой, растрепанная девчонка с воздушным шариком под мышкой... Какая-то станция. Плохо, конечно, что поезд так резко затормозил, но ведь не смертельно.
– Чего вы там возмущаетесь? – спросил я, не очень дружелюбно глянув на интеллигента.
Он смерил меня пытливым взглядом, пущенным поверх очков. Оценивает, быдло я или не совсем.
