Капитан милиции Петрович берётся за расследование серии профессионально исполненных убийств, захлестнувших город Черногайск. Кажется, преступления никак не связаны между собой, но по мере погружения в дело перед опытным следователем начинает проступать единая картина заговора.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Я промазал, опер – нет» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Капитан милиции Петрович берётся за расследование серии профессионально исполненных убийств, захлестнувших город Черногайск. Кажется, преступления никак не связаны между собой, но по мере погружения в дело перед опытным следователем начинает проступать единая картина заговора.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Капитан милиции Петрович берётся за расследование серии профессионально исполненных убийств, захлестнувших город Черногайск. Кажется, преступления никак не связаны между собой, но по мере погружения в дело перед опытным следователем начинает проступать единая картина заговора.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Откуда взялся этот киллер, зачем положил целую семью? Вопросы продолжали оставаться вопросами... Впрочем, наш отдел этой работой занимался постольку, поскольку я участвовал в задержании предполагаемого преступника. А основную нагрузку взял на себя РОВД района, на территории которого было совершено убийство. Ну и РУБОП, само собой, отдел по раскрытию заказных убийств.
– И этот профессионал стрелял в нашего Петровича, – отчеканил Гнутьев. – И, между прочим, это могло закончиться летальным исходом.
– Но ведь не закончилось, – обескураженно парировал Хворостов.
– Не пойму, к чему вы клоните, товарищ подполковник, – хмуро и в упор посмотрел на него я."
"– Да к тому, что хорошо то, что хорошо заканчивается, – опустив глаза, неуверенно и себе под нос улыбнулся начальник отдела кадров. И тряхнув головой, добавил: – Все нормально, капитан. Никто вас ни в чем не обвиняет. И хорошо, что преступника... э-э, задержали... К тому же я погибшую семью немного знал... Немного... Да и не важно это... Важно другое...
Хворостов шумно наполнил воздухом легкие, будто набирался смелости.
– Тридцать шесть лет вам, Иван Петрович, а вы все капитан...
– Но ведь это можно исправить?
Я пытался воодушевить себя, но мне казалось, что делаю я это с пустого места. Как чувствовал, что не будет повода для радости.
– Можно. А зачем?.. Вам тридцать шесть лет, товарищ капитан, вы полны сил и желания служить или нет?
– Ну, в общем, да.
– Вот и служите себе, пожалуйста. И не смущайтесь, что, как офицер, вы бесперспективны...
– Роман Евгеньевич! – возмущенно одернул подполковника Гнутьев.
– Как это бесперспективен? – похолодел я.
– Да не берите вы в голову, Иван Петрович, – успокаивая меня, махнул рукой Хворостов. – Нормально все у вас, орден, медали, богатый послужной список... В общем, служите себе на здоровье и ни о чем не думайте.
– Значит, бесперспективен, – заключил я, уронив голову на грудь.
Я чувствовал себя капитаном, в один миг оставшимся без корабля и экипажа. Одна только резиновая лодка подо мной, а вокруг бескрайний океан. Плыви, капитан. Если сможешь... Вот и мне предлагалось то же самое. Служи, Петрович, тяни солдатскую лямку, а парадом командовать будут другие...
– Не все так страшно, – попытался приободрить меня подполковник.
Он был похож на палача, вся доброта которого заключалась в том, что перед тем, как вздернуть жертву на виселице, он позволил ей намылить шею. «Не так больно...»
– Вы, товарищ полковник, тут сами как-нибудь, а я пойду, – сказал он, поднимаясь.
Настоящий кадровик должен быть хорошим психологом, но не знаю, относилось ли это к Хворостову. По тому, как он обращался со мной, я бы не назвал его мастером своего дела. Но судя по тому, что ему хватило ума убраться с моих глаз, кое-что в психологии он все же понимал.
