Автор
В темном зале разгорается фальшивый свет, а голос вызывает нарушить правила простого шага. Насыщенный шармом и тревогой момент держится на волоске между желанием и страхом, словно гробовая тишина на грани хрипоты. Выбегая вперед, героиня задирает подбородок и сознательно напрягает мышцы бедер, ожидая реакции того, кто ждет ее там....
И так же дико, тоже до боли, хорошо… Как так бывает? Разве это правильно? Нет! Конечно, нет! — Нет…
— Привыкнешь, — обещает он, в одно движение раздвигая мне ноги шире, дергая молнию на брюках и вонзаясь в мое, готовое к этому давным давно, тело.
И я только ахаю несдержанно, ощущая его в себе. Полностью. До конца. И боже… Как я этого хотела! Как хотела! Меня бьет дрожью от первого же толчка, уносит куда-то за край реальности, жуткой, жуткой реальности, где больше нет меня. Есть только покорная, послушная этому зверю дурочка, не умеющая обуздать себя и дать нормальный отпор жестокости.
Адиль рычит низко и вибрирующе, двигаясь во мне быстро и жестко, кусает в шею совершенно не жалея, диким, собственническим укусом, от которого я окончательно дурею, обхватываю его и погружаюсь в свое, наше общее на двоих, безумие…
Это так остро, так бешено, так гибельно для меня! И так сладко.
Теперь я начинаю понимать наркоманов. Это тебя убивает, ты точно знаешь, что убьет… Но отказаться не в состоянии.
Как же так? Как же я так? Я же просто играла… Просто играла…
Занавес
— Нет, Нэй, я не останусь…
— Но Лэй, тебе же не засчитают практику…
— И пусть. Я все равно не планирую в айти сфере работать, сама знаешь, мама зовет в свой центр…
— Лэй, но…
— Нэй, прости меня…
Я торопливо обнимаю подругу и, быстро отвернувшись, иду по коридору прочь. У меня впереди вокзал, Стокгольм, мамин дом. Другая жизнь, где не будет места безумию. Я не буду вспоминать себя, униженную, слабую… И счастливую.
Это неправильное счастье. Разрушительное.
На работе я уже все документы забрала, теперь только миновать турникет охраны… И свобода!
Адиль думает, что я смирилась. Он все для этого сделал…
Усмехнувшись печально, вспоминаю проведенные вместе сутки.
Он ведь, похоже, учел ошибки, потому что не просто трахал, но и разговаривал… И обещал… Ох, это красивое восточное велеречие! Я узнала много нового о себе, о том, насколько ему со мной хорошо, и что все у меня будет. Вообще все. Нет нужды работать, нет нужды о чем-то беспокоиться.
Когда я горько смеялась в ответ на шикарные, наверно, для кого-то другого предложения, Адиль хмурился и применял беспроигрышное средство: трахал так, что тело плавилось и превращалось в счастливо булькающий горячий пудинг.
