— Отчего же вы взяли, что обвинение голословно? И с чего вообще мне обвинять в чем-то леди Брайт? — ужаснулась я искренне. — Я лишь напомнила своей дорогой подруге о том, что взятое взаймы следует вернуть. Видите ли, — я всхлипнула, — сейчас баронство Винтер столкнулось с трудностями и мне пришлось продать все свои украшения кроме этого кулона, — дотронулась до цветка на тонкой цепочке, — подаренного мне покойной матушкой. — Однако я не смела просить леди вернуть то, что она с таким энтузиазмом желала у меня одолжить, ведь это приносило ей такую радость. Но время шло, а леди Брайт так и не заикнулась о том, чтобы вернуть мне мои вещи… Всхлип, всхлип. О, прошу прощения у леди, но все мои письма до леди Женевьевы так и не дошли и мне пришлось поднять столь недостойную тему на таком чудесном чаепитии…
Тесса скорчила недовольное лицо.
Весть о том, что я сдала в ломбард все свою ювелирку уже давно облетела город. Я так и думала, что причиной того, почему все так хотели видеть меня на этом чаепитии заключалась в том, чтобы повеселиться над моим унижением. Только они решили оставить это на сладкое, но просчитались.
Потому что я сама решила завести об этом тему и не дать им такой возможности.
А писем не было и в помине. Только вот Женевьева теперь не может сказать того же, это будет отрицанием вины. Особенно перед лицом оказавшейся на грани банкротства несчастной мной. Не все здесь были такими интриганками, многие начали проявлять сочувствие той ситуации, в которой я оказалась.
— Бедняжка, леди Флоренс испытывает такие трудности, а леди Брайт, будучи ее близкой подругой даже не собирается возвращать столь ценные украшения?
— Какое бесстыдство! Посметь одолжить такие роскошные бриллианты, в то время как сама хозяйка ходит с голой шеей!
— Ох, неужто баронство Винтер терпит такие неприятности! Как мне жаль леди Флоренс, такие несчастья! И врагу не пожелаешь! На грани банкротсва! Я бы не посмела даже под угрозой смерти сдать свои драгоценности в ломбард. Какая смелость!
Вот так вот легко можно обернуть слабость в силу. Правда, придется отринуть всякую гордость. Но моя самооценка складывалась по иным критериям, вряд ли высоко оцениваемым знатью.
Я подавила ухмылку, прислушавшись к шепоткам гостий.
— Послушайте! — воскликнула побагровевшая Брайт. Когда краснеют рыжеволосые, их лицо покрывается алым очень быстро. — Это все недоразумение! Я понятия не имею, о чем толкует леди Винтер, но этот набор, как и прочие свои украшения, я купила за свои собственные деньги!
Играла она прекрасно. Чистый взгляд, выражение невинности на лице, готовность защищать поруганную честь в голосе… Очень достоверно, будь я зрительницей, поверила бы. Не имейся у меня доказательств, я бы осталась крайней.