Мы не торопились, до ближайшего поселка было пятнадцать минут спокойного лошадиного шага, это время Джеймс провел, спрашивая меня о мощении новых дорог в баронстве, о распорядке дня отца и брата, рассказывал о своем детстве в графстве и интересовался моим.
Эмоции на его лице были искренними и на душе стало отрадно, что напряжение и отчаяние с которыми он рассказывал сегодня о войне, покинули его.
В поселениях как всегда было оживленно. Многие взрослые были на полях, но часть из них сегодня специально ждала моего приезда. О визитах я прошу Лару предупреждать всех старост деревень заранее.
Крестьяне жаловались на обмеление реки, эта проблема зрела уже давно. Протекающая сквозь земли баронства речушка с годами становилась все уже и уже, пусть в деревнях и были колодцы, но водный источник был жизненно необходим для полива полей и огородов, а также для выгула скота. К тому же ребятня любила купаться и загорать на песочке у воды.
Я предложила очистить русло. Провести масштабную уборку. А если это не поможет, то тогда уже можно пригласить магов-стихийников, денег на это мне было не жаль.
Другие вопросы местного самоуправления моего вмешательства на самом деле не требовали, но вопросы сыпались как от старосты, так и от населения. Жалобы на цены привозимых издалека продуктов, предложения устроить гуляния, одна женщина даже пыталась упорно всучить мне в руки живую курицу и полную корзинку яиц, с трудом удалось вернуть подарок назад.
Обещая вернуться в следующий раз, мы с Джеймсом, смеясь, отправились дальше. Я размышляла, как бы мне поднять тему его дружбы с кронпринцем.
— Да уж, — веселился Джеймс, — я рад, что ты меня позвала с собой.
Мы остановились в тени раскидистого дуба и спешились. Кони задорно пожевывали травку, концы которой успели выгореть под палящим июньским солнцем.
— Я стараюсь брать с собой Томаса, но он, стоит нам войти в деревню, сбегает с местными мальчишками и весь день где-то пропадает.
— Он хоть и выглядит взрослым, на самом деле еще ребенок, — усмехнулся Джеймс. — Я и сам не отличался в его возрасте разумностью. Даже несмотря на дисциплину в академии…
Джеймс пустился в воспоминания об альма-матер и своих проказах.
— Занятные у вас была учеба, а… — сделала вид, что только что вспомнила. — Ведь именно тогда вы и познакомились с его высочеством?
Внешне Джеймс, услышав мой вопрос, никак не изменился, но что-то промелькнуло в его взгляде.
— Да… именно тогда, во время учебы.
— А сейчас, после войны, вы продолжаете поддерживать…
— Флоренс, мы недалеко от Лоррина, не хочешь наведаться в ту кондитерскую? Я обещал тебе черничное суфле! — перебил Джеймс. Слышать о Гидеоне и вдаваться в подробности он явно не желает, избегает этой темы как огня.