Автор
Начинаешь свой новый день с решимости выйти замуж за того парня, которого ненавидишь. Дождь и пасмурная погода не могут тебя остановить – ты уже на пути к свадьбе в Питере. Бодрящий напиток придает уверенности перед встречей. И хотя день кажется бесконечным, ты знаешь: любые препятствия можно преодолеть благодаря поддержке лучшей подруги Светки....
Но мне все же становилось не по себе от мысли, что кто-то ограничен в своих правах и обременен обязанностями лишь потому, что родился в семье крестьянина или купца, а не дворянина.
В этом отношении мир Элиан отставал от Земли.
Пусть здесь есть магия, но она не является панацеей от всего, и там, где есть люди, есть и деление на сословия, на классы. Да, у нас оно выражалось мягче, в основном по экономическому и финансовому положению, а не по «голубизне» крови, что течет в жилах.
Выяснив это, стало проще понимать социально положение Флоренс и ее отца.
Да, баронство Винтер. Старые аристократы империи. Голубая кровь, но не настолько, чтобы позволить себе дорогую жизнь в столице и постоянное членство в совете императора… или позволить себе оплатить услуги садовника-мага, чтобы он привел в порядок сад.
Я со вздохом отодвинула пятый том гражданского кодекса и взглянула в окно библиотеки, которое выходило на сад и озерцо, больше напоминавшее болото из-за зарослей камыша и буро-зеленой тины.
С момента отбытия Джеймса прошло три недели.
Брат Флоренс и единственный сын барона Винтера — Томас — так и не появился. Его письмо о том, что каникулы он решил провести в академии пришло за день до ожидаемой даты визита.
Барон расстроился. Виду он пытался не показать, но потому, как быстро он отправился в свою теплицу, даже не дожидаясь дессерта — то было за ужином — дало мне ясно понять настроение папеньки.
Как бы уверенно и целеустремленно я не была настроена поначалу, едва попав в этот странный и чуждый мне мир, на деле моя адаптация еще не закончена.
После того, как я проводила Джеймса и вернулась в дом, который и не был моим домом, осталась одна в окружении незнакомых людей, говоривших на чужом языке, который я чудесным образом или по воле богов, понимала прекрасно, что, однако, не делало его для меня даже капельку роднее, как на меня навалилась страшная хандра.
Я проводила время в «своей» комнате, которая тоже по факту мне не принадлежала и оплакивала прошлую жизнь.
Скучала по друзьям и знакомым, привычным и таким повседневным вещам как телефон и кофеварка, реклама по телевизору и даже по постоянным пробкам по дороге на работу.
Если для остальных обитателей поместья барона Винтера мое состояние и было удивительным, они этого не показывали.
Отец Флоренс проводил свободное время в теплицах, цветы его интересовали больше дочери. А может, он был настолько привычен к такому поведению, что давно уже перестал удивляться.
