Автор
Аиша стучала в дверь, пытаясь выбиться из заключения, когда внезапно почувствовала, что за ней наблюдают. Она чувствовала себя безжалостно вычеркнутой и заброшенною, оставшись одной наедине с невероятной тоской. В этом проклятом доме она нашла лишь кромешную темноту и никому не нужный голос в ответ — ни единого шороха за все долгие часы, пока она сидела на кровати, пытаясь справиться со своими страданиями....
– Смотри, чтобы девчонок не укачало, оператор, – у меня язык тоже еле ворочается.
– Бля, мы всё выжрали, – Беркут с сожалением смотрит на перевёрнутую горлышком вниз пустую бутылку. – Надо ещё. Но я к бате больше не полезу. Гоу в клуб. Там коктейли, девочки.
– Какие девочки? Мы в дрова, – пытаюсь подняться, но гравитация сегодня особенно сильная. Она вдавливает меня обратно в пол.
– Нам тут пишут в чате, что не против пойти с нами в клуб, – подаёт голос Ваня.
– Не-не, парни, – кручу головой. – Я пас.
– Сори, девчонки, не сегодня, – говорит в камеру Ванька, прощается и отключает стрим.
– Есть идея, – выдаёт Беркут.
– Твои идеи обычно плохо заканчиваются, – напоминаю я.
– Похуй. Вставай, погнали. Задолбала твоя кислая рожа. Бухло не помогло, будем искать другое лекарство.
Сдаюсь. В конце концов я хотел развеяться и чуть переключиться. Сумбурно, иногда сталкиваясь телами, собираемся. Беркут такси со своей мобилы вызывает. Куда, не говорит.
Выходить в таком состоянии из его комнаты немного стрёмно. Тем более скандал между предками продолжается. Это всё такое личное, а мы бухие свидетели. Переглянувшись, выталкиваем сначала Диму из комнаты. Он тут живёт, ему ничего не будет. Следом выходим я и Ванька.
– Стоять! – рявкает отец Беркута.
Встаём в ряд. Три тополя, мать его! Ветра нет, а нас качает, и улыбка сама лезет на лицо.
– Пап, мы проветриться, – у Димы получается говорить бодренько и почти без запинки.
– Мне потом опять вас из ментовки вытаскивать? Месяц спокойно живём.
– Да хорош. Нормально всё будет. Михе хреново. Мы его выгуляем и вернёмся. Обещаю.
– Я твоим пьяным обещаниям не верю.
– Я могу к себе на квартиру вернуться, и возись тогда с матерью сам, – ставит ультиматум Беркут.
– Шантажист хренов, – устало вздыхает его отец. – Ладно, валите. Но если попадёте к ментам, оставлю на пятнадцать суток. Трезветь. Ясно?
– Так точно, – отвечаем нестройным хором.
– Придурки, – усмехается Димкин отец. – Идите уже отсюда.
Угорая и толкаясь, вываливаемся на улицу. Тачка как раз подъехала. Пробок нет, ночь. Хрен знает, как в универ утром ехать, но я не пропущу. У меня теперь стимул там в любом состоянии появляться.
Ваня просит водителя поставить свою музыку и сделать её громче. За хорошие чаевые можно всё.
