Красивая леди скрывается от своего отряда, не желая встречаться с опасностями. Мальчики Черного отряда изображают жестоких вояк, а девка вызывает их внимание как странная и смелая особа, чей вид поражает мужчин больше всего.
Под дверью операционной ненадолго отключаюсь, пока не говорят, что с Никой все хорошо, кровотечение остановлено. Были внутренние разрывы, ей наложили швы. Так бывает, когда ребенок большой.
Вспоминаю невесомый сверток и только хмыкаю. Это не ребенок большой, это Ника маленькая.
Но в любом случае от меня пока нет толку, и я иду по больничному коридору, вытирая со щек мокрые дорожки.
Мне с детства говорили, что мужчины не плачут. Еще как плачут. Например, когда рождаются их дети. Просто недолго. И чтобы никто не видел.
«Вот будут у тебя свои дети, поймешь».
Шерхан, сука, ты знал, да?..
* * *Я расклеиваю горячие веки, мои губы тоже сухие и горячие. Хочется пить, но пить мне долго не давали, только смачивали губы ваткой, пропитанной водой. И я проваливалась куда-то, хотя знала, мне нельзя.
У меня теперь есть дочка, моя девочка, моя малышка, которой я нужна, и которая совсем крошечная. Я видела ее в руках Тимура, он смотрел на нее и улыбался.
Он сейчас тоже рядом — сидит в кресле с малышкой и смотрит на нее.
Зову его и не узнаю свой голос.
— Тим…
Он поднимается и подходит ближе, значит, это не сон. Хочу сказать, как ему рада, и как благодарна, что он нашел меня и помог, но Тимур заговаривает первым, и от того, как холодно и отчужденно звучит его голос, мне становится жутко.
— Тим, — пытаюсь подняться, но он меня останавливает.
— Я рад, что тебе лучше, Ника.
Не могу понять, к чему он клонит, но старательно вслушиваюсь в слова. Мысли немного разрозненные, они разбегаются, как непослушные овечки.
— Тим, я…"
"— Ты не пила противозачаточные таблетки, да, Ника? — перебивает он меня, и я в замешательстве замолкаю. — Ника, я не слышу говори!
— Нет, я их выбрасывала, — вздыхаю. Самой надоело лгать и изворачиваться.
— Зачем?
— Я хотела, чтобы у меня был свой Тим Талер, — говорю тихо, но он лишь морщится.
— А ты не думала, что я не просто так не хочу детей? В меня стреляли, это уже пятое покушение на моей памяти, о котором я знаю. А которых не знаю, думаю, раз в десять больше. Ребенок — это рычаг воздействия. Теперь каждый, кто захочет взять меня за яйца, первым делом будут пытаться сделать это через нее, — он указал подбородком на маленький сверток в своих руках.
